Так пролетело три года. Наталья окончила институт и работала в НИИ текстильной промышленности. Сашка активно писал, и получал соответственно. С деньгами в их семье стало полегче, отпала необходимость подрабатывать уборщицей.
Однажды летом она позвонила на работу мужа, хотелось узнать, когда он вернется из командировки. На том конце провода ответили, что Соловьев никуда не уезжал и сейчас подойдет к телефону. Еще не до конца осознав услышанное, Наташа в растерянности повесила трубку.
Что значит – никуда не уезжал? Сашка уехал почти две недели назад… А если командировка всего лишь предлог?
С трудом досидев до конца рабочего дня, она поспешила к редакции, но, оказавшись у главного входа, опомнилась. Куда она несется? Устраивать разборки на глазах у его сослуживцев? Выставлять себя на посмешище?
Посмотрев на часы и сообразив, что скоро в редакции заканчивают работу, она перешла улицу, присела на скамейку в сквере и стала наблюдать за массивными дубовыми дверями старинного здания.
Примерно через полчаса из них вышел Соловьев под руку с девушкой. Подъехал троллейбус и парочка села в него. Наташа едва успела вскочить во второй вагон. Через спины пассажиров она видела, как ее муж обнимает спутницу, улыбается ей и что-то шепчет на ухо. Потом наблюдала из заднего окна, как рука об руку они шагают к жилым домам на Наличной улице.
Зачем-то доехав до кольца, Наташа пешком двинулась в сторону дома. Она не заметила, как пересекла Васильевской остров, по мосту Лейтенанта Шмидта перешла Неву. Ноги сами вывели ее к Гостиному двору и только там она села в метро.
Домой вернулась поздно, спешить было не к кому. Димка на даче с садиком. Муж с любовницей.
Поставив чайник и присев к кухонному столу, она пыталась собраться с мыслями. Пока добиралась до дому, в голове в такт шагам и перестуку колес электрички крутилось одно и то же: «Вот и все. Вот и все».
Да, это все. Муж ей изменяет и, скорее всего, давно. Удивительно, но ни ревности, ни особой злости она не ощущала. В душе была только пустота и обида, что Сашка обманывал. А она? Да, она давно его не любит, но ведь не изменила? Наверное, зря…
Ни в этот день, ни на следующий Сашка не объявился. Наталья сама удивлялась своему спокойствию. Года четыре назад она бы рыдала, билась в истерике, умирала от ревности, а сейчас лишь хладнокровно обдумывала, как без ненужного скандала расстаться с мужем.
На третий день она позвонила в редакцию, ей ответил сам Соловьев.
– Натаха, я только что приехал – и ты позвонила, как чувствовала.
– Да, я предчувствовала, что застану тебя на работе. Ты когда будешь дома?
Он пришел позже, чем обычно, с чемоданом, будто из командировки. Его вещи Наташа уже собрала и поставила в коридоре. Она встретила его у порога и сказала:
– Вот, здесь все, можешь отправляться на Наличную.
Саша вроде растерялся, но ненадолго.
– А может, лучше тебе переселиться туда, где ты с нашим редактором встречаешься? Не знаю – где именно, я слежкой не занимался!
– Что? При чем здесь Михаил Израилевич? – не поняла она.
– Вся редакция болтает, что ты с ним… Говорят, из-за этого меня и на работу взяли. Интересно, где ты умудрилась с ним познакомиться? Ну и как оно, со старым евреем?..
– И давно тебе наболтали? – холодным тоном поинтересовалась она. Объяснять что-либо не хотелось.
– Недавно. Но я и сам мог догадаться. С тех пор, как я там работаю, у нас все наперекосяк.
– И ты молчал, не ушел с работы? – поразилась Наташа.
– С какой стати? Таких крупных редакций всего три в городе, штатным корреспондентом фиг устроишься, а жену поменять не фокус!
– Нашел, на кого менять, и уходи! – от злости у нее даже руки дрожали.
– А чего это ты меня гонишь? – заорал Соловьев. – Как будто это твоя квартира!
– Тогда уйду я, – она кинулась в комнату.
Соловьев молча наблюдал, как она пихает в спортивную сумку белье, джемперочки, косметику.
– И куда ты? – спросил, остывая.
– К маме. За остальным приеду завтра. И сделай так, чтобы мне тебя здесь не застать.
Уже в дверях она обернулась.
– А с твоим редактором я встречалась один раз в жизни, в общественном месте.
Дверь захлопнулась. Почему-то Сашка сразу поверил ее последним словам, но не попытался удержать, вернуть. Его мысли больше занимала другая женщина, которая восхищалась его талантом, буквально пылинки с него сдувала. А Наташка давно не испытывала перед ним трепета, казалось, она его еле терпела…
Узнав, что подруга ушла от мужа, Людка позвонила Пахомову. Едва поздоровавшись, выпалила:
– Надо срочно встретиться.
Они созванивались редко, только перед праздниками. О Соловьевых Борис никогда не спрашивал, кое-что Людка сама рассказывала. Удивленный неожиданным звонком, Боря сказал:
– Если срочно, я сейчас же подъеду, скажи куда.
Встретились на Садовой. Людку буквально распирало от новостей, но она молчала до того момента, пока Боря не усадил ее за столик в полутемном баре ресторана «Баку».
– Все. Наташка свободна, они с Сашкой разошлись.
Пахомов и не пытался скрыть радость.
– Она ушла от него?
– Вначале он уходил, – затараторила Людка, – оказывается, он ей изменял, а она и не знала, думала – в командировках. А как узнала – сама ушла, сразу. И представляешь, Сашке стало известно, что это Наташка его устроила на работу через главного редактора, и он думает, что она с ним… Про тебя он не знает… Этот еврей, похоже, сам слухи распустил.
– Старый козел, – процедил Пахомов, качая головой, – вот и делай людям добро после этого. Придется наказать.
– Ты что, Борик! – отчего-то испугалась она.
– Не бойся, крови не будет. Подгадаю удобный случай и просто уничтожу его.
Глядя на его лицо, Людка подумала, что участи редактора не позавидуешь. Но вот он тряхнул головой и поинтересовался:
– И давно они разошлись?
– Неделю назад.
– Может, помирятся?
– Нет. Ты Наташку не знаешь – она ни за что измены не простит, гордости у нее на троих! Так что ты теперь…
– Предлагаешь воспользоваться случаем и упасть перед ней на колени? Уже падал. Я обещал, что больше шага к ней не сделаю первым. У меня тоже гордость есть, к тому же я привык слово держать, и выступать в роли вечно влюбленного идиота не намерен.
Людка растерялась:
– Я думала, ты ее еще любишь…
– Люблю. Это диагноз такой – любовь. Мало того, знаю, что и она меня любит. Любила, – поправился он. – Но хочу, чтобы она сама это осознала. Са-ма.
– Ну, вы даете! – возмутилась Людка. – Каждый за свою гордыню прятаться будете?
