Смотрю фильм, не сдерживая смех, целых два часа, получив несколько раз предупреждения о нарушении тишины! После чего, возвращаюсь домой, с огромным ведром попкорна, когда на город уже начали опускаться сумерки.
Иду некоторое время, что-то там себе припеваючи, одновременно замечаю за собой парня, который плелся за мной вот уже как несколько кварталов. Моё веселье пропадает мгновенно. Настораживаюсь вся, понимая что преследователь просто выжидает того именно участка, когда вокруг будет меньше всего людей.
Ускоряю шаг, и мужчина тоже, слишком быстро сокращая между нами расстояние. И когда он находится всего в паре метров от меня, слышу такое раздражающее:
- П-с! – что это значит, не понимаю, но бросаю свой попкорн в сторону и ускоряю бег.
Мужчина делает несколько быстрых шагов следом и обхватывает меня сзади за талию. Я, конечно, не растерялась, знаю, что делать в таких случаях. Бью ему локтем под-дых, после чего меня отпускают, а потом, развернувшись, хорошенько прикладываюсь между ног.
Мужчина издает сдавленный хрип, после чего падает на колени, упираясь ладонями в тротуар.
- Блядь! – рычит он. – Липучка твою мать!
Услышав знакомое прозвище, я застываю, удерживая в руках электрошоккер. Вовремя он отозвался, иначе получил бы добавочку!
- Олег?! – удивленно перепрашиваю я, подскакивая к нему, ведь это действительно был он. Не смотря на то, что на его лице был надвинут черный капюшон, все же, я смогла разглядеть, знакомую густую бороду, темный взгляд и шрам через всё лицо! – Ты что, совсем сума сошел так подкрадываться?!
- Я не подкрадывался, а звал тебя еще возле кинотеатра! – рычит он, пытаясь подняться на ноги.
- Я-я не слышала тебя, - заикаясь, отвечаю. Так неловко вышло!
- Конечно! Ты в этот момент хомячила свой корм, без остановки! – язвит он, и я не могу удержать улыбки.
- Прости, - виновато извиняюсь.
- Ничего, - отвечает он, с трудом выпрямляясь. – Ты просто убила во мне всю возможность стать отцом! – добавляет он, но я уже не слушаю, прыгаю в его объятия, издавая радостный смешок.
- Я так рада тебя видеть! – признаюсь, не сдерживая слёз.
- Настолько сильно, что даже превратила мои яйца всмятку! – шутит он, обнимая в ответ, после чего быстро отстраняется, оглядываясь по сторонам. – Давай лучше войдем в какое-то кафе? Боюсь, удар по яйцам, может показаться мне раем, если Давид узнает, как мы тут с тобой любезничаем! Нам нужно поговорить, - добавляет он, уже вполне серьезно.
- Ладно, тут есть за углом одно место…, - и я, молча, веду Олега, к своему постоянному пристанищу, где любила уединиться.
Меня немного волнует предстоящий разговор с Олегом, ведь он бы зря, не искал бы со мной встреч, подставляя себя. Поэтому, я начинаю немного нервничать, вплоть до того момента, пока мы все же, не умащаемся за столиком.
- Как ты? – спрашивает он сразу.
- Терпимо, - отвечаю. – Почему ты спрашиваешь?
Олег тяжело вздыхает, слаживая руки перед собой на столе.
- Давид вернулся сегодня домой только после обеда, к тому же пьяный в стельку! – отвечает он, и моё сердце ускоряет бег, как только я слышу его имя. – Ты ведь знаешь, что он никогда не употребляет алкоголь, кроме дня смерти своей семьи?!
- И что?! – бросаю я, пытаясь быть равнодушной, но внутри все так и сжимается от некого плохого предчувствия.
- А то, что он уходил к тебе как обычно, а пришел как с Христа снятый! Никогда не видел его в подобном состоянии!
- И что мне с этого? Забыл, что он мне сделал три месяца назад?! – сержусь я.
- Не забыл! Но я знаю, что он любит тебя….
- Любит?! – язвлю, и у меня вырывается нервный смешок. – Он изнасиловал меня Олег! – твердо говорю я.
- Да, но иногда человек может оступиться! К тому же ты тоже его любишь! И не перечь! Я знаю и вижу это с обеих сторон, только вот, обид и гордости, в вас больше, чем здравого смысла!
- Что ты хочешь от меня?! Чтобы я его пожалела?! Бросилась в объятия, вновь как слепой котенок? – рычу я.
- Нет. Просто попробуй еще раз…, - предлагает он, и мы оба на некоторое время замолкаем. – Ему очень трудно Алеста, но он не признается в этом никогда. Я не знаю, что между вами вчера произошло, но он полностью разбитый и я не могу смотреть на своего друга в таком состоянии, прекрасно понимая, из-за чего он такой! Любовь такая жестокая штука….
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Кто бы говорил! Сам-то ты как поступаешь с Анжелой? – упрекаю я.
- А что Анжела?! Я ничего ей не обещал!
- Но она любит тебя и ты это тоже, прекрасно знаешь!
- Она еще слишком мелкая! – отмахивается он.
- Ей уже восемнадцать лет! – напоминаю я.
- Да, но все равно она еще малышка. Вот, подрастет еще годок, и тогда я сорву спелую ягодку!
- Пока ты будешь ждать, эту ягодку сорвет кто-то другой! – добавляю я, и Олег поднимает на меня взгляд. Видимо не ждал такого вот ответа. Думал, что бедная девушка будет ждать, пока он созреет сделать первый шаг?
- Она не кому не достанется кроме меня, - твердо говорит он, и я улыбаюсь.
- И кто меня тут учит, как нужно любить? – поддеваю я.
- Ох! Ну, ты и вредина Алеста! Я пришел к тебе не за мозговправством!
- Если будешь опять говорить о Давиде, тогда я лучше уйду! – предупреждаю я.
- Вообще-то я пришел пригласить тебя на свой день рождения. Завтра.
- Серьезно? – удивляюсь. – И сколько тебе уже стукнет?
- Двадцать семь лет. И отказ, не принимается!
И я сразу опускаю взгляд на руки, которые все это время, находились на столе. Нервно тереблю салфетку, не понимая, что мне ответить другу. Мне действительно хотелось бы пойти к нему на этот праздник, но есть одно, жутко раздражающее меня обстоятельство.
- Там ведь будет и Давид, - заключаю.
- Не знаю. После сегодняшней ночи, сомневаюсь, что он придет в себя даже до завтра! – после чего раздраженно добавляет: - Ох, и помотала мне нервы ваша парочка! Наверно, если вы всё же примиритесь, земля разверзнется пополам!
И я горько улыбаюсь.
- Вряд ли! – печально отвечаю. – Это нелегко…
- А ты все же, попробуй…
- После изнасилования? Ты смеешься с меня Олег?
- Ни в коем случае!
- Я вот не понимаю только одного, как он мог со мной поступить так, когда у него на глазах, изнасиловали его же мать?! – с болью спрашиваю я.
- Я могу объяснить это лишь тем, что он впервые влюбился в девушку по-настоящему, после чего, увидев её с другим, не смог справится со своей яростью. Для него это свойственно, хотя, после встречи с тобой, он изменился в лучшую сторону и стал более благоразумным. Он жалеет, поверь, за то, что поступил так с тобой и очень сильно корит себя!
- Достаточно, Олег! – прерываю я его. – Еще нимба ему не хватает, и точно ангел! – язвлю, после чего опять потупляю взгляд. – Одно могу с уверенностью сказать, у Давида есть надежный тыл, в виде такого друга как ты и я думаю, ему в этом очень повезло. Ведь ты даже мертвого уговоришь, вновь ожить! – с улыбкой добавляю я.
- Ты прекрасно знаешь, что я и твой друг? Всегда.
- Спасибо. Только поэтому, я и подумаю о твоем приглашении на день рождение.
- В восемь вечера, тебя будет ждать машина у входа. Если решишься, я буду очень рад тебя видеть! – с чувством говорит он, и на этом мы прощаемся.
Сегодня, мне стало еще легче на душе, после того, как я поговорила с человеком, который был, не менее важен в моей жизни. И не смотря на то, что с ним я разговаривала о Давиде, раздражительным тоном, все же, его слова мне очень помогли. На счёт еще одного шанса – не уверена! А вот поговорить с Давидом не помешало бы! Я знаю, что это даст мне возможность побороть свой страх и вернуть былую уверенность. Конечно, насилие я не смогу забыть, но все же, попробовать вновь продолжить нормально жить, я могла. Но сделать это у меня получится, только в том случае, когда я смело, посмотрю своему страху в глаза!!!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 11. Нападение...
Меня будит настойчивый телефонный звонок, который я усердно пытаюсь игнорировать. Только вот у меня совсем ничего не выходит, когда после окончания одного входящего вызова, следует второй. А встать и разбить телефон, который, казалось бы, лежал на непосильном расстоянии, было лень. Хотя на самом деле, он находится на комоде в метре от меня, просто вытяни руку и возьми! Но голова настолько раскалывалась, что каждое мельчайшее движение, отдавалось ужасной болью в висках.
