Ребенок, который вначале был почти неспособен на чем бы то ни было концентрировать внимание, вышел из хаоса своего внутреннего существования, почувствовал интерес к одному из наиболее сложных пособий, к «длинной лестнице», он играл с ней, может быть, неделю подряд и научился считать и делать простые сложения. Потом он взялся за цилиндры и вкладки, т. е. более простые вещи, и заинтересовался всеми частями материала. Как только дети заинтересовываются материалом, сразу исчезает беспорядок, кончается умственное скитание, дети увлекаются брусками, цилиндрами, цветными табличками и т. д.».
Интересно еще сообщение о специальных свойствах, развивающихся в ребенке под влиянием пробудившегося интереса. Вот грациозный эпизод из истории развития индивидуальностей: «У нас в школе было две сестры, одна пяти, другая трех лет: младшая, как личность, не существовала, она во всем подражала старшей; например, у старшей был синий карандаш, и младшая не успокоилась, пока не получила такой же, и так во всем. Малютка не интересовалась ничем в школе, она следовала за сестрой и подражала ей во всех ее занятиях.
Но вот однажды младшая обратила внимание на розовые кубы, выстроила башню и так увлеклась, что много раз повторяла упражнение и совершенно забыла о сестре. Старшая девочка была так удивлена, что крикнула сестренке: «Я ведь рисую, а почему ты строишь башню?» Но с этого дня маленькая стала личностью, начала развиваться по-своему, перестала быть тенью сестры».
Развитие качеств, проявляющихся после того, как фиксировался прочный и упорный интерес к какой-нибудь работе, подтверждается фактами во многих школах, производивших свои эксперименты независимо одна от другой. Так, Miss Dufresne рассказывает о девочке четырех лет, которая не могла отнести стакан с водой, даже если он был неполный, расплескивала всю воду и всячески избегала этой работы, т. е. была уверена, что не может ее выполнить. Когда же она заинтересовалась упражнениями с материалом и начала работать, переноска воды перестала представлять для нее какие-нибудь трудности и даже наоборот: когда дети рисовали красками, она вызывалась приносить им воду и не разливала ни одной капли.
Другой факт, заслуживающий большого внимания, рассказывает директриса австралийской школы. К ней поступила маленькая девочка, которая еще не могла членораздельно говорить, а произносила только неартикулярные звуки; по желанию родителей девочку исследовал специалист и нашел, что ребенок совершенно нормальный, что ее речь просто не развита и это придет позднее. Эта девочка однажды заинтересовалась цилиндрами и провела довольно много времени, вынимая и вставляя цилиндры обратно в гнезда бруска. После долгих повторных упражнений девочка с восторгом подбежала к учительнице и сказала совершенно ясно: «Пойди, посмотри».
Факт, постоянно встречающийся, когда дети начинают интересоваться работой и развиваться, – это проявление радости, которая их вполне захватывает. По сравнению с физиологическими явлениями такая радость – явный признак внутреннего роста, как увеличение в весе – признак роста тела.
Кажется, что дети сознают свой внутренний рост, приобретения, которые их делают выше духовно: они радостно выявляют факты, происходящие в их психике. «Дети показывают, – свидетельствует моя американская коллега, – какая гордость охватывает их, когда они сами создают что-нибудь новое… Они прыгали от радости, бросались мне на шею, когда узнавали, как делать что-нибудь новое, говорили мне: «Я это сам сделал, ты не знала, что я могу: я сделал это лучше, чем вчера».
И вот после таких фактов и переживаний устанавливается настоящая дисциплина, и ее наиболее характерные черты можно формулировать так: уважение к работе и к правам друг друга. С этих пор дети уже не вырывают друг у друга пособия, а терпеливо ждут, когда нужная вещь освободится; нередко ребенок заинтересовывается наблюдением над товарищем, занятым пособием, которого ему самому захотелось.
Вот когда дисциплина установилась и поддерживается внутренними сдерживаниями, ребенок работает независимо от других и развивает собственную индивидуальность. Но из этого не следует, что для ребенка наступает «моральная изоляция». Как раз наоборот – создается взаимное уважение, привязанность, чувство связи, между детьми прежде не существовавшее. Зарождается совершенная дисциплина, помогающая коллективу детей существовать гармонично.
Miss Dufresne рассказывает такой факт: «После Рождественских каникул, по возвращении в школу, в детях произошли большие перемены. Казалось, что порядок установился сам собой без моего вмешательства. Дети слишком увлеклись работой, чтобы шалить и производить тот беспорядок, который был обычным в начале. Они брали из шкафа все пособия, занялись геометрическими вкладками и цилиндрами, стали их ощупывать пальцами, самые маленькие дети брались за рамки для застегивания, завязывания и т. д.; справляясь с общим пособием, брались за другое; не было признаков утомления, наоборот, дети казались счастливыми, радовались новым предметам.
Атмосфера труда овладела классом. Дети, которые раньше брались то за одно, то за другое по капризу, теперь стали проявлять стремление к какому-то порядку, внутреннему и лично устанавливаемому. Они концентрировали все свои усилия на выбранном упражнении, работали методически, точно, проявляли истинное удовлетворение при победе над трудностями. Эта точность в работе оказывала определенное влияние на их характеры. Они научились владеть собой».
Особенно интересен и поразителен пример мальчика лет 4,5 (в школе Miss Dufresne). Вначале ребенок нервничал, возбуждался и мешал всем в классе. «Этот мальчик обладал необычайным воображением; когда ему в руки попадался какой-нибудь предмет, он не обращал внимания на действительную форму предмета, но изображал его в лицах, потом изображал самого себя, воображая себя кем-то другим, говорил без умолку. Казалось, он был не в силах фиксировать свое внимание на каком бы то ни было предмете. Пока его ум был в хаотическом состоянии, ребенок был совершенно неспособен ни на какое точное действие, не мог, например, застегнуть пуговицы и тому подобное… И вдруг в нем произошло что-то чудесное. Все его поведение переменилось, он выбрал одно из упражнений, которое стало его любимым, а потом брался и за все другие; таким образом произошло успокоение его нервов и порывов». <…>
В наших Домах ребенка для детей бедноты в Риме, где работала синьора Микерони, нам удалось вести систематические наблюдения над упражнениями детей… Когда ребенок успокаивается после первых моментов увлечения избранной работой, в нем как бы устанавливается состояние внутреннего порядка. В этот период можно наблюдать наиболее подходящие условия для работы.
Ребенок некоторое время бездействует, потом выбирает какое-нибудь, по его мнению, простое упражнение, например, подбор цветов по оттенкам. Работает над этим, но не очень долго, потом переходит к более сложной работе, например, к составлению слов из букв подвижного алфавита и упражняется в этом довольно долго (около получаса). Тут он перестает работать, прохаживается по классу и уже не так спокоен, как прежде. Для поверхностного наблюдателя ребенок проявляет признаки усталости.
Но через несколько минут он принимается за более трудное упражнение и работает с таким интенсивным вниманием, что, очевидно, он достиг кульминационного пункта в своей активности (сложение и записывание результатов). Когда эта работа закончена, активность ребенка исчерпана; он долго раздумывает над своим упражнением, потом направляется к учительнице и делится с ней своими мыслями.
У ребенка вид довольный, удовлетворенный и спокойный.
Видимое утомление между первым и вторым периодом работы – очень интересный факт; в этот момент ребенок не выглядит таким счастливым и покойным, как в конце. На самом деле он проявляет признаки возбуждения, двигается по классу, но никого не беспокоит. Можно сказать, что он как бы исследует, что принесет наибольшее удовлетворение его интересам, готовится к «большой работе».
С другой стороны, когда цикл закончен, ребенок освобождается от своей внутренней сосредоточенности; освеженный, удовлетворенный, он чувствует в себе некоторые социальные инстинкты, его тянет поделиться своим внутренним миром, прикоснуться к другим душам.
Подобные же проявления наблюдаются и в целом классе «дисциплинированных» («самодисциплина») детей. Синьора Макерони так характеризует это сложное явление.
Весь класс за работой. В 10 ч. общее движение; дети возбуждены, они не работают и не спрашивают о материале. Создается такое впечатление, что класс устал и склонен к беспорядочным действиям. Через несколько минут наступает опять полный порядок; дети снова увлечены работой; они уже выбрали новые и более трудные занятия. Когда работа прекращается, дети приветливы, спокойны, довольны.
