– В этом случае иск будет групповым, – поморщился Денис.
Он несколько раз коснулся пальцем сенсора активации собственного воча, но тот по-прежнему не подавал признаков жизни. Короткое замыкание, вырубившее электричество, было настолько мощным, что разрядились аккумуляторы в автономных девайсах, не зависящих от сети. Произошло это два часа назад, в начале девятого, когда они с Максом спускались в лифте со своего двадцать шестого этажа на седьмой, где должно было проходить общее совещание начальников департаментов. Офис РЖД на Каланчёвской, в котором они работают, занимает целый комплекс высотных зданий. Их высотка имеет три десятка этажей, и пока спускался лифт, кабина сделала несколько остановок, на одной из которых к ним присоединилась женщина из смежного департамента.
Женщину Денис не знал, зато с Максом они дружили уже лет пять. В этот офис РЖД они пришли работать одновременно, по протекции родственников, занимающих в министерстве высокое положение. Максим Березуцкий стал начальником Департамента продаж, Дениса назначили руководить Департаментом логистики. На почве необходимости вникать в работу на новом месте они и сдружились. К тому же опен-спейсы их департаментов располагались на одном этаже, рядом друг с другом, и на всевозможные совещания ходить вместе было не так уныло, как поодиночке.
Но такой жести, как сегодня, за пять лет работы не случалось. Лифт был где-то между десятым и девятым этажами, когда свет неожиданно вырубило и лифтовая кабина дрогнула, теряя скорость. Видимо, сработала система аварийного торможения, она вроде не требует электричества, потому что лифт с вызывающим ужас скрипом, трясясь и дребезжа, прошёл вниз ещё какое-то количество метров и остановился. Безмозглая баба начала визжать и бросилась куда-то в кромешной тьме, размахивая руками. Из-за чего чуть не выбила Денису глаз и ударилась башкой о лифтовую дверь. К счастью, это её отрезвило.
Сразу выяснилось, что лифт больше не падает и вообще не шевелится и не работает. А вместе с ним не работает ничего, кроме зажигалки. Ни сенсоры аварийного вызова, ни какое-нибудь аварийное освещение, даже вочи умерли, и нельзя сделать звонок. Пришлось барабанить в двери и орать, привлекая к себе внимание. Их крики услышали не сразу, а когда услышали, сообщили, что света нет нигде. И вочи тоже ни у кого не работают, так что вызвать аварийную службу невозможно. Кто-то посоветовал им подождать, потому что наверняка через несколько секунд свет дадут.
Но прошло уже часа два, если не больше, а подача электричества так и не возобновилась. За это время удалось выяснить, что света нет и в зданиях напротив, которые кто-то видит через окна, и даже машины на улицах не двигаются, и аварийные генераторы почему-то не запускаются. Потом появился кто-то из охранников и сообщил, что лифт застрял между этажами, поэтому просто так их не разблокировать. Для этого нужны механики, которые сейчас заняты попытками запустить резервные генераторы где-то в подвалах.
– Сколько они собираются нас тут держать? – Женщина наконец перестала теребить свой модный воч и уставилась на Дениса. – Нам воздуха хватит? Вентиляция же не работает! Мне кажется, что становится тяжело дышать!
– Надо зажигалку погасить, – посоветовал Макс. – Огонь потребляет кислород.
– Не надо! – дёрнулась женщина. – Я темноты боюсь! Лучше пусть горит, пожалуйста! Не может же воздух так быстро закончиться, кабина большая, так ведь?!
– Надеюсь, – хмуро произнёс Денис.
Снаружи раздался глухой скрип пластика о резину, и все задрали головы вверх, упираясь глазами в низкий потолок.
– Эй, в лифте! – На этот раз голос был другим, звучал значительно громче и шёл сверху. – Слышите меня?
– Да! – вскрикнула женщина. – Мы здесь! У нас воздух заканчивается! Вытащите нас отсюда!
– Ща спущусь… – далее последовало нечленораздельное ругательство не на русском, – тут темно, как у шайтана в жопе, не видно нифига! Не упасть бы, мля…
Несколько секунд через потолок доносился какой-то глухой шум, потом что-то грохнуло по крыше лифта и раздалось новое ругательство. В потолке что-то заскрипело, и в слабом свете зажигалки стало видно, как распахивается аварийный люк, за которым оказалась непроглядная темень. Раздалось знакомое чирканье колёсика зажигалки, и в люке показался электрик с зажигалкой в руке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Держите стремянку! – Электрик просунул в люк небольшую сложенную лестницу, которую Денис в первую секунду принял за барный стул без спинки. – Я помогу вам выбраться! Давайте, по очереди! Только осторожно, тут везде тросы и механизмы!
Первой вылезла женщина, не столько опираясь, сколько наваливаясь своей тушей на их руки. Денис скривился от неожиданной тяжести и подумал, что было бы веселей, если б с ними в лифте застряла не эта старая корова, а какая-нибудь тёлочка помоложе. Можно было бы сейчас подсадить её как-нибудь поинтересней, и никакого харассмента – типа, экстремальная ситуёвина, темно, ничего не видно, и всё такое. Ы-ы!
Тётка наконец-то вылезла, но потом электрик долго возился с ней на крыше, пристёгивая монтажным поясом, который на ней не застёгивался. Потом корову всё же вытащили, и наверх полез Макс. С ним всё прошло быстрее, он хоть и с брюшком, но сам по себе тощий, и настала очередь Дениса. На крыше лифта действительно оказалось не только темно, но и напихано всяких механических девайсов с тросами и без, и было реально страшно – как бы не оступиться в темноте и не улететь вниз нафиг.
– Там есть кто-то ещё? – Электрик, оказавшийся охранником, подхватил монтажный пояс, который ему спускали на тросе из раскрытых дверей лифтовой площадки.
Двери оказались двумя метрами выше, и Денис не сразу понял, что это именно двери на лифтовую площадку. Потому что там тоже было темно и всё освещалось при помощи пары горящих зажигалок.
– Нет, я последний, – ответил он, поднимая руки, чтобы охраннику было удобнее застёгивать на нём пояс. – Нас было трое.
– О’кей! – Охранник закончил застегивать пояс и вручил Денису свисающий сверху трос: – Держись за верёвку, не то вниз головой перевернёт. – Он задрал голову и крикнул в темноту: – Тащи!
Дениса вытянули из лифтовой шахты, сняли пояс и вывели из лишённого окон коридора в офисные помещения. Сразу же стало светло: стены стеклянные, на улице солнечно, и после непроглядной темени лифта даже без дневного освещения вокруг ощущался чуть ли не яркий полдень.
– Дэн, пошли покурим! – из дверей кабинета местного шефа появился Макс. – Совещание отменилось, электричества нет, связи нет, все вернулись к себе, ждать указаний. Говорят, наш вице-президент послал замов в центральный офис, получить распоряжения от генерального.
В курилке, расположенной возле туалетов, было пусто, сильно накурено и воняло.
– Воды нет, смывать нечем, воняет аж здесь! – Макс поморщился, закуривая от его зажигалки: – Долгоиграющая у тебя оказалась зажигалка!
– Утром распечатал. – Денис прикурил свою сигарету. – После развода начал курить в два раза больше, так и не перестал. Сигареты и зажигалки улетают – только в путь. Дома целый склад сделал. Сегодня с утра решил покурить под кофе – зажигалка пустая. Достал новую.
– А говорят, типа, курение – это вред! – Макс ухмыльнулся. – Были бы некурящими, сидели бы три часа в темноте в этом долбаном лифте!
– Три часа прошло? – переспросил Денис.
– Да фиг его знает, – отмахнулся Макс. – Вочи не работают, света нет – никто не понимает, сколько сейчас времени. Говорят, вроде часа три прошло.
– Странно, что вочи вырубились. – Денис нахмурился. – Разве так может быть при коротком замыкании?
– Ну они же вырубились! – Макс усмехнулся: – Всегда ваш, Капитан Очевидность! Вот что действительно странно, так это то, что до сих пор это не починили! Я в окна смотрел – везде так. Похоже, вырубило весь центральный округ или даже всю Москву.
– Всю вряд ли. – Денис докурил и отправил окурок в едва заметную урну. – Москва большая, разные округа висят на разных электростанциях. Все сразу вырубиться не могли.
