ней! Лоуренс плюнул на все и всех – на идущую с успехом пьесу, на театр, в котором его так хорошо продвигали, даже на Джилл, хотя на Джилл не совсем, и ушел в Вест-Энд играть в роли своей мечты. Я не могу осуждать Ларри, потому что сама ради роли Скарлетт могла бы бросить многое и не слушала никаких советов и отговорок. Если твердо знаешь, что это твоя роль, – стоит жертвовать.
Обидно, что жертва Ларри оказалась бесполезной. Постановка «Красавчика Жеста» не удалась, честнее сказать, с треском провалилась, с трудом продержавшись на сцене всего месяц. Я не знаю, в чем там дело, спектакль видеть просто не могла, потому что была совсем юной девушкой и училась в Европе. О перипетиях на английской сцене мы и не слышали, мне обо всем рассказали много позже, когда мы с Ларри уже были знакомы, но это никак не могло повлиять на мое к нему отношение.
А вот Уэйл и Шериф быстро нашли Оливье замену, и… спектакль «Конец путешествия» стал настоящей сенсацией и в Вест-Энде, куда его перенесли ввиду явного успеха. Пьеса держалась весь сезон, а по окончании полный состав отбыл в Америку, потому что Уэйлу предложили сделать по пьесе фильм в Голливуде. Колин Клайв, заменивший Ларри после его ухода, стал настоящей звездой и уже не только Англии.
Сознавать упущенную блестящую возможность, конечно, тошно. Мало того, после ухода Ларри из театра тот словно ожил, «Синицу в руки» повезли для показа на Бродвее, и Джилл уехала вместе со всеми. Несчастный Ларри потерял сразу возможность стать звездой в Лондоне, сняться в Голливуде и жениться на Джилл!
Его собственные выступления у Дина были никудышными, один спектакль проваливался за другим. Это время нужно было пережить. Насколько я знаю, спектакль «Убийство на втором этаже», где участвовал Оливье, тоже пригласили на Бродвей. Казалось, ситуация начинает выправляться, еще чуть, и публика, режиссеры и продюсеры поймут, какую совершили ошибку, не оценив должным образом талант Лоуренса Оливье. Оценит и Джилл, которая уже больше полугода успешно выступала на бродвейской сцене.
Однажды Ларри проговорился, что мечтал увидеть свое имя на огромных бродвейских афишах, толпу репортеров у входа и продюсеров разных бродвейских театров и голливудских компаний.
Но… Ситуация повторилась, «Синица в руки» имела такой успех, что гастроли продлили еще на год, а вот «Убийство на втором этаже» недотянуло даже заявленного срока, зрители хлопали стульями, покидая зал прямо во время спектакля! Я хорошо понимаю, что это такое, представляю переживания актеров, особенно Ларри, столь чувствительного к аплодисментам, да еще и когда у Джилл рядом полный успех, а потому могу оценить и стойкость, почти мужество, с которым он перенес ситуацию. Помню, как страдал Ларри, когда провалилась наша постановка «Ромео и Джульетты», не думаю, что «Убийство…» провалилось из-за его игры, и сочувствую Оливье от всей души.
Каким надо обладать мужеством, чтобы в такой ситуации сделать Джилл повторное предложение! Она оставалась в Нью-Йорке играть на Бродвее, а он возвращался в Лондон ни с чем. Но Ларри, как всегда, был уверен в себе, он знал себе цену и почти потребовал от Джилл, чтобы брак, наконец, был зарегистрирован. Джилл согласилась, все же успех или провал – любви не помеха. Конечно, я бы тоже согласилась на ее месте! Разве можно судить об актере, тем более таком, по нескольким неудачным пьесам? Да, он неосмотрительно не послушал Джилл, ушел из «Конца путешествия» ради «Красавца Жеста» и поплатился успехом в Вест-Энде и Голливуде, но ведь хуже Ларри от этого не стал. И менее талантливым тоже.
Джилл оценила и согласилась выйти за него, но только после окончания гастролей по Америке. Я хорошо представляю переживания Оливье. Джилл предпочла ему профессию, сначала уехала в Нью-Йорк, когда у него все проваливалось в Лондоне, теперь решила продолжить гастроли… Во-вторых, у Джилл была работа, а у Ларри нет! Провальные постановки Дина привели к тому, что денег на новые больше не давали, он распрощался с собранной труппой и занялся своими делами. Ларри никуда не брали, опасаясь то ли новых неудач, то ли возможного предательства в случае более выгодного предложения. Человеку, однажды бросившему спектакль ради другого, очень трудно доказать, что это не повторится.
Я не знаю, что играл или где снимался Ларри в тот год, спрашивать об этом нельзя, но понимаю, каково ему было сидеть на шее у невесты, а потом жены. До безумия самолюбивый и уверенный в своем высоком предназначении (он тысячу раз прав!). Лоуренс маялся без дела, в то время как его жена не просто зарабатывала на жизнь семьи, но и была успешна, несмотря ни на какой кризис.
Я попыталась понять, почему не получилось настоящей семьи у Лоуренса с Джилл. Нет, не в том дело, что встретилась я. Если бы я по-настоящему любила Ли Холмана, то обратила бы на Ларри внимание только как на актера, а талантливых актеров в Англии много. Если бы он любил Джилл, то тоже сумел бы избежать ловушки, и в фильме «Пламя над Англией» я была бы для Оливье только актрисой.
Потом мне все подтвердил Ноэль Кауард. Он был свидетелем многих лет жизни Ларри сначала с Джилл, а потом со мной. Ноэль – друг, ему можно верить. К тому же он очень любит Ларри и не способен солгать просто ради красного словца или в отместку за что-то.
Я думаю, Ларри прекрасно понимал все происходящее, понимал, что не прав, но он из тех людей, которые ни за что не признают свою неправоту. Оливье способен возвращаться к спору раз за разом, приводя все новые аргументы, даже абсурдные или просто надуманные, только чтобы доказать свою правоту, «взять верх». Друзья об этом знают и никогда не ввязываются в спор с Ларри, а если это все же случается, то быстро признают свою неправоту (даже если это не так) и его победу, иначе дорого обойдется. Это создает у Оливье ложное впечатление почти оракула, мол, его слово последнее, и он всегда прав. Я тоже предпочитаю не спорить.
Ноэль сказал, что Джилл – очень общительный человек, у нее много друзей, причем из артистической, интеллектуальной элиты. Друзья успешны, их постановки, роли, произведения, выступления и просто дела приносили известность, имена, многочисленные предложения сотрудничества, деньги, в конце концов. У Ларри было все наоборот, он мог быть тысячу раз талантливей кого-то, но этого просто не замечали. И это у самолюбивого Оливье!
У Джилл – роли, у Ноэля – постановки, у Гилгуда – аплодисменты, а Лоуренс Оливье сидит на шее у жены и
