И вот неожиданно случилось событие, последствия которого тающим эхом слышны по сей день: умер Сталин. В ночь на 2 марта у него произошел инсульт, он потерял речь. Утром 5 марта скончался. Подавляющая часть народа искренне скорбела, в том числе и Брежнев. Всех тогда — свидетельствую как молодой очевидец — волновало: что будет, а главное — кто будет…
Ответ не заставил себя ждать. Уже на другой день после кончины Сталина «старшие товарищи» полностью взяли власть в свои руки, бесцеремонно отбросив большинство молодых сталинских выдвиженцев. В особо унизительном положении оказался Брежнев, его «задвинули» одновременно из кандидатов в Президиум, а также из Секретарей ЦК. Кажется, с ним даже не побеседовали. Старички спешили поделить меж собой сталинское наследство, до таких ли обрядовых мелочей!..
Поделили. Во главе стала неоформленная «тройка» — Маленков (номинальный глава государства), Хрущев, возглавивший партаппарат, и Берия, который собрал под свою нечистую лапу Госбезопасность и МВД, включая войсковые части, он правил фактически, но, видимо, собирался «короноваться» явно. Все это было временно и зыбко…
Ну а Брежнев? Вспомнили в конце концов и о нем. В апреле 1953 года новое руководство назначило нового начальника Главного политуправления Советской армии и флота. Им стал молодой генерал-полковник Желтов Алексей Сергеевич, уже в июне сорок первого — корпусной комиссар, прошедший в войсках всю войну. А Брежнев-то, пришло кому-то в голову, ведь тоже политработник и генерал? Туда его, в Главпур.
И стал вдруг Леонид Ильич заместителем начальника Главпура. Для недавнего Секретаря ЦК, входившего даже в Президиум, это выглядело неслыханным понижением! Тем более, что никакой вины за Брежневым не значилось. Ревность к нему со стороны старших, как якобы к любимцу Сталина? Не был он любимцем, о чем все они хорошо знали.
Дело обычное в политических разборках: надо было очистить место, в данном случае — сократить на две трети число членов высшего партийного аппарата, и все. Но старшие товарищи все же поимели совесть, пожалели обаятельного, обходительного мужика, произвели его из генерал-майоров в генерал-лейтенанты. И на том спасибо.
Главпур, как и все его подразделения от военных округов до полковых штабов, занимался тусклой рутиной, называвшейся «политическим воспитанием личного состава». Брежневу к такому делу не привыкать, он его кое-как тянул, хотя ныне масштаб его деятельности ни в коей мере не соответствовал даже деятельности в провинциальном Кишиневе. Но он был, как обычно, сдержан, своих смятенных чувств и разочарований не выказывал, с генералом Желтовым не капризничал. Есть данные, что хотели поручить Брежневу руководить флотскими политотделами, но с этим что-то не заладилось. Лето 1953-го, когда в Москве свергли Берию, Брежнев провел в родном Днепропетровске.
Меж тем в Москве, а точнее в Кремле, обстановка круто изменилась. Берия и дюжина его приближенных палачей были арестованы и вскоре расстреляны. Обвинения были им предъявлены наспех, часто просто вздорные, но в целом политически это было исключительно важным и положительным решением: во-первых, авантюрист-русофоб Берия представлял собой страшную угрозу для страны. Во-вторых, надо было навсегда и решительно пресечь деятельность внесудебной «тройки», прекратить беззаконные аресты и произвол чинов госбезопасности. Что и было сделано.
Теперь правила весьма недружная «двойка» — Маленков и Хрущев, первый возглавил правительство, второй прочно взял в руки партаппарат — нервный центр великой державы, откуда шли все нити управления. Теперь, по прошествии полувека, в свете опубликованных документов высшей власти ясно, что предложения о необходимости заботиться не только о великих стройках и атомном проекте, но и о жизненных интересах простых тружеников исходили прежде всего от Маленкова. Более того, у него уже имелась разработанная программа на этот счет, неплохо обоснованная. Существует большая вероятность предположения, что она замышлялась с благословения Сталина, ведь не случайно же он избрал себе наследника. Но крепкий и напористый Хрущев перехватил задачу в свои руки. В сентябре 1953 года на пленуме ЦК он выступил с докладом, где, по сути, от своего имени изложил путь положительных преобразований. Теперь именно он становится лидером.
Для опального Брежнева это сыграло громадную роль, с Хрущевым ему приходилось работать, он остался в памяти того с сугубо положительной стороны. Позже, после снятия Хрущева, его совершенно справедливо упрекали в «волюнтаризме и субъективизме». Эти глуповатые слова означали всегдашнюю капризность и неустойчивость Хрущева, опору его на чувства, а не на взвешенные оценки. Так у него было и с подбором кадров: нравится — значит хороший…
В конце 1958 года в ЦК проходили оживленные совещания по сельскому хозяйству. Всем было очевидно, что запущенное колхозно-совхозное наше хозяйство следует совершенствовать. Но как? Путей было немало, но горячий и сумасбродный Хрущев избрал способ самый, казалось ему, быстрый и надежный — расширение посевных площадей. Ясно, что способ этот слишком прост, чтобы стать наилучшим, что надо искать новые, чисто экономические пути… Но Хрущев оказался настойчивее всех, политика страны пошла по его пути. Возникла Целина.
Сказано — сделано. Вмиг было решено распахать миллионы гектаров целинных земель Северного Казахстана и Южной Сибири. Чисто по-хрущевски: немедленно получим необходимое стране зерно, а там… а там посмотрим. Но для того, чтобы начать, хотя бы и наспех, нужна была хоть какая-то подготовка. Нужны были и кадры для исполнения. Хрущев начал подбирать их и тут же остановился на своем давнем соратнике по Украине, добродушном, но усердном Лене Брежневе.
И вот скромный заместитель второстепенного армейского ведомства генерал-лейтенант Брежнев снова взлетает на высокую партийно-государственную должность. Хрущев снял прежнее руководство Казахстана, назначил новое: Первым секретарем стал Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, кубанец, волею судеб ставший после войны партийным руководителем Белоруссии, крутой партработник, о зерноводстве имевший не очень ясное представление. Вторым секретарем Хрущев назначил Брежнева — из сельскохозяйственной, мол, республики мужик, а то, что он был по образованию и опыту металлургом, Хрущев забыл.
Много позже, уже на склоне лет, Леонид Ильич вспоминал об этом: «Целина прочно вошла в мою жизнь. А началось все в морозный московский день 1954 года, в конце января, когда меня вызвали в ЦК КПСС. Сама проблема была знакома, о целине узнал в тот день не впервые, и новостью было то, что массовый подъем целины хотят поручить именно мне. Начать его в Казахстане надо ближайшей весной, сроки самые сжатые, работа будет трудная — этого не стали скрывать. Но добавили, что нет в данный момент более ответственного задания партии, чем это. Центральный Комитет считает нужным направить туда нас с П.К. Пономаренко».
Повторим, Брежнев был человек положительный, семейный, склонный к дружбе, общительный. Для него, не как для Ленина или Сталина, политика вовсе не составляла суть всей жизни. Например, сугубо домашние дела волновали его очень серьезно и занимали всегда много места в жизни. И вот как раз во время невероятных перепадов своей партийной карьеры, Брежневу, как отцу, довелось пережить немало именно семейных неприятностей, очень его волновавших.
Вернемся к беседе его вдовы с писателем Владимиром Карповым. Речь начинается с воспоминаний о Кишиневе, когда дочь Галина неожиданно увлеклась цирковым артистом, да еще не местным:
«Леня очень любил цирк. Не знаю, кто кого высмотрел: Галя его или он ее, но всяком случае, понравился ей: здоровый, красивый мужчина, умел ухаживать… Он работал эквилибристом. Очень сильный, лежа, на ногах держал лестницу, а по ней забиралось несколько акробатов, трюки выделывали. Тяжелая работа. Нужна не только сила — сложно равновесие держать. Выступление непродолжительное, а тренировки многочасовые, ежедневные.
— Говорят, он цыган?
