Женщина облегчённо вздохнула и улыбнулась нам.
— Если б у меня была возможность выбора, я бы хотела, чтобы именно вы стали моими родственницами.
Я хмыкнула и поймала изумлённо-насмешливый взгляд Азы. Да уж, милая женщина! С такими мыслями неудивительно, что её единственная родственница — психопатка. Эта Лукреция недалеко ушла от Астории.
И всё же мне было интересно увидеть эту самую семейку в действии, так сказать. Примерно такие же чувства я испытывала, когда видела рождение какого-то нового изобретения Азы и сразу же начинала сгорать от любопытства: как этот жуткий кошмар работает? Правда, при этом хотелось очутиться как можно дальше и наблюдать за происходящим через полевой бинокль.
Я отогнала невольные воспоминания о своём заключении в психушке, где некий маньяк-доктор испытывал на мне различные препараты, жутко обрадовавшись возможности заполучить сверхъестественное существо для исследований. Но, несмотря на его пыл, как женщиной он мною, слава богам — то есть, мне и коллегам — не заинтересовался. Или тут помогла магия Повелителя? Вряд ли, наказывая меня, он хотел, чтобы меня кто-нибудь изнасиловал кроме него самого.
Неожиданная вспышка в мозгу, имя моего лечащего врача — Мияги Мураками. Эта фамилия… я идиотка!
Дрожь охватила меня, и Аза заметила, что со мной что-то не так.
— Что случилось? — она склонилась ко мне.
— Кажется, я поджарила их дедушку, — тихо отвечаю я, быстро глядя на Асторию, которая вежливо отвернулась. Но уши-то ведь не затыкает!
— Зачем и когда? — заинтересовалась моя подруга.
— Когда в психушке лежала… — резко ответила я. — Мияги Мураками вполне может быть дедушкой этого Сейгуна Мураками. Помнишь, я рассказывала тебе, что пожар устроила, перед тем, как телепортировать. Когда уже собрала все свои «шарики» в одну корзину и смогла снова пользоваться мозгом по назначению.
— Нет, ты его не убила, — шёпотом ответила Аза, склоняясь ко мне совсем близко, так что я ощутила аромат корицы от её волос. — Я читала твоё досье. Он вполне себе жив и здоров, так что расслабься. А даже если б и убила… мы всё-таки тоже мёртвые, в конце концов! Если бы мы не могли смотреть в глаза тех, у кого уничтожили родственников и любимых, превратившихся в чудовища и поддавшихся власти теней, то вообще пришлось бы ходить исключительно в зеркальных солнечных очках.
— Да ты права, — я нервно улыбнулась и проглотила глоток остывшего чая. Встреча с родственничками леди Астории приобрела необходимую изюминку, чтобы из банальной стать особенной.
* * *
Мы снова сидит за столом, где происходит трогательное воссоединение семьи. Астория при этом выглядит так, словно рядом с ней очутились говорящие крокодилы. Она кажется старше своих лет и с трудом скрывает неприязнь и угрюмость под словно приклеенной улыбкой.
Неискренняя теплота и внимание вполне устраивают приехавших родственников. Даже Харука улыбается с ответной же неприязнью, но делает вид, что её тут тоже рады видеть.
Её же сынуля, на которого таращимся мы с Азой, не говоря уже об Астории, вообще непробиваем как советский танк. С совершенно искренним безразличием к чужому мнению он тянется за едой и жадно пожирает все вкусности, хотя и с соблюдением необходимых норм поведения за столом.
Я не могу оторвать от него взгляда, ощущая нечто подобное, что испытывают те, кто неожиданно оказался свидетелем кровавого или просто отвратительного зрелища. Так привлекает взгляд труп на тротуаре, бородатая женщина, калека, явный трансвестит.
Мальчик лет тринадцати, на первый взгляд унаследовал яркую красоту матери, хотя и глаза зелёные, а не чёрные. Явно до безобразия избалован и считает себя японским вариантом Наполеона в расцвете его славы.
Кажется, он почти ожидал, что слуги подадут ему не просто обычную еду, а весь мир на блюдечке с золотой каёмочкой.
— Слушай, мне кажется, или у него волосы отливают зеленью? — очень тихо, почти одними губами, шепнула я, склонившись к Азе словно бы для того чтобы взять печенье из блюда, стоявшего рядом с подругой.
Та застыла, внимательно всматриваясь в мальчишку, словно взвешивала его на невидимых весах.
Меня же заинтересовала и несчастная сумасшедшая, сидящая за столом с отсутствующим видом, словно её душа давно покинула пределы тела. Когда взгляд холодных серых глаз этой куклы встретился с моим, я невольно поежилась — смотреть ей в глаза — всё равно, что окунаться в ледяную прорубь. И всё же её хрупкая красота завораживала: белоснежная кожа, словно фарфор, без единого изъяна, родинки или морщинки, большие серые глаза, которые казались серебристыми, словно лёд, сверкающий под лучами солнца, почти белые волосы обрамляющие необычайной красоты лицо. Настоящая фея. Мне даже стало интересно, как бы отреагировал наш штатный извращенец, если б очутился рядом с этой неземной красавицей? Да ещё и облачённой в длинное, но облегающее высокую, стройную фигурку белое платье.
Переводя взгляд на яркую брюнетку со жгучими чёрными глазами — как бы это не звучало банально, но её глаза обжигали, словно пламя костра — на шикарную блондинку, я искренне удивлялась, что они обе нашли в совершенно обыденном японце, сидящем между ними.
Худенький, маленький, с простым лицом, не отталкивающим, но и не привлекающим особого внимания. Изящные очки, за которыми поблёскивали тёмно-карие глаза, вид недобитого интеллигента и прекрасные манеры — вот и всё, что было в нём привлекательного. Да, и ещё дорогой костюм.
По крайней мере, двух красавиц, одна из которых казалась эльфийкой из романа Толкиена, а вторая — феей-лисицей из японского фольклора — он точно не заслуживал.
К тому же, Харука смотрела на законную жену Сейгуна Мураками, словно та украла у неё из-под носа смысл её жизни.
Сумасшедшей же явно было всё равно, что с ней рядом, за одним столом, сидит не только её родственница, но и любовница собственного мужа, да ещё и с нагулянным от того же мужа сынулей!
«Дурдом!» — подумала я, невольно задумываясь над тем, осознаёт ли эта Лукреция, что мальчишка, жадно уплетающий дорогие яства за столом, не её сын? Что этот Йоширо лишил её родного сына глаза?!
Мне стало жутко неприятно находиться с ними за одним столом, к тому же, Харука уже начала коситься и на меня с Азой, сверля нас испытывающе-подозрительным взглядом, словно мы собираемся украсть у неё нижнее бельё и драгоценности не вставая из-за стола.
Ужин прошёл тягостно и неприятно для всех, кроме, пожалуй, Йоширо, полностью занятого едой. Рядом с ним мне даже сладости в горло не особенно лезли.
