— Иногда я разрешаю себе бокал вина за ужином, — сообщил он.
— Я не спрашивала.
— Нет, но наверняка заинтересовались, справлюсь ли я с этим.
— Однажды я уже просила вас не домысливать за меня. Вы уже большой мальчик и сами способны разобраться, «справитесь» вы с этим или нет.
— А не боитесь, что впаду в запой и стану пьяным и буйным? — поддразнил он.
Арден решила бросить собственную перчатку. Наклонясь к нему, прошептала:
— А может, мне хочется, чтобы вы стали чуть-чуть буйным.
Так мотылек инстинктивно летит прямо на огонь.
Дрю обольстительно прищурил глаза.
— Не требуется даже глотка вина, чтобы сделать меня абсолютно необузданным.
Арден отступила, пока не опалила крылышки.
— Но, надеюсь, вы этого не допустите.
Дрю позволил ей ретироваться, и тон его голоса подсказал, что он желает сменить тему.
— У вас есть причина для беспокойства. За прошедший год я гораздо чаще был пьяным и буйным, чем трезвым. И не думаю, что когда-нибудь заглажу непристойное поведение. — Он сжал зубы так же крепко, как и кулак, которым слегка постукивал по столу. — Господи, я многое бы отдал, чтобы отменить кое-какие безобразные выходки.
Арден были хорошо знакомы ощущаемые им разочарование и ненависть к себе. Решения принимались и влекли за собой горе и раскаяние. И большинство промашек уже не исправить.
— Все мы ошибаемся, Дрю, и часто потом сожалеем и мечтаем все переделать. Но не можем. И вынуждены жить с последствиями наших поступков. — Ее голос болезненно дрогнул, когда она добавила: — Иногда всю жизнь.
Он тихонько хмыкнул.
— Звучит упаднически и безнадежно. Не считаете, что иногда судьба дает второй шанс, чтобы сделать все правильно?
— Да. Слава Богу, да. Думаю, мы все получаем вторую попытку. И тогда стараемся или исправить свои ошибки, или научиться жить с ними.
— Это путь проигравшего — сдаться.
— Да. А вы — победитель.
— Просто не смог больше жить в грязи, в которую превратил свою жизнь. Надо было что-то менять.
— Как и мне, — пробормотала она себе под нос.
— Простите?
Сказать ему теперь? Прямо сейчас? Дрю поднял тему личных неудач и попыток справиться с ними. Он проделал все это с собственной судьбой. И конечно, поймет ее желание исправить свои ошибки. А если нет? Что, если не поймет? Что, если умчится от нее, как ураган, и она никогда больше не увидит его? И никогда не познакомится с Мэттом. Лучше всего подождать, пока хотя бы один раз не встретится со своим сыном. И тогда признается Дрю, что она — мать Мэтта. После, не сейчас.
Арден выпрямилась и одарила спутника ослепительной улыбкой.
— Почему мы затеяли такой мрачный разговор? Уже несут вино. Давайте не будем сегодня вечером останавливаться на прошлых невзгодах.
Телятина была потрясающей, как и остальные блюда, поданные следом. Они заказали только одну бутылку вина, да и ту опустошили наполовину, когда двухчасовой ужин подошел к концу. Сытая и довольная, но чувствующая себя легкой, как перышко, Арден, казалось, плыла вверх по лестнице. Она опьянела не от спиртного, а от романтичной атмосферы и магнетизма мужчины рядом с собой.
В коктейль-баре вестибюля пианист на белом рояле наигрывал любовные баллады. Океанский бриз пронизывал помещение, шелестя листьями деревьев и принося с собой запахи тропических цветов.
Они остановились возле низкой мягко светящей лампы.
— Наслаждаетесь вечером? — спросил Дрю, взяв ее за обе руки и раскачивая их взад-вперед.
— Угу.
Арден смотрела на его волосы и гадала, что почувствует, если погладит их, пропустит сквозь пальцы и уступит страсти. Она вгляделась в его рот. Самая эротическая сцена во всех виденных кинофильмах, — когда камера крупным планом показывает губы мужчины на груди женщины. Арден ярко представила свои ощущения от порхания его языка, кружащего над темными вершинками, движения его щек, пока он мягко втягивает сосок, влажную нежность его губ на мягкой плоти. Простое разглядывание рта Дрю вызвало такие образы, что все тело вспыхнуло огнем.
Рон никогда не тратил время на прелюдию и никогда не спрашивал, чего ей хочется. Да с Роном ей, скорей всего, и не понравились бы такие ласки. А с Дрю, подумала она, даже очень.
— Что?
— Что?
— Вы что-то сказали? — спросил Дрю.
Он внимательно разглядывал черты ее лица, надолго задерживаясь на чем-то одном, прежде чем переместить взгляд.
— Нет, — прошептала Арден, — я ничего не говорила.
— О. А мне показалось, что вы что-то сказали.
Теперь он изучал ее рот, и если она покраснела от собственных фантазий, то разлетелась бы на части от смущения, узнав, куда его воображение поместило ее губы. Чтобы сохранить здравомыслие, Дрю натянул занавес на интимные детали мысленной картинки.
— Чем бы вам хотелось заняться?
— Заняться? Не знаю. А вам?
«О Господи, не спрашивай!»
— Пойдем, потанцуем?
— Звучит заманчиво, — Арден слегка откашлялась и суетливым жестом одернула платье.
Движение. Вот что им нужно. Когда они останавливались, то замыкались друг на друге, игнорируя все остальное.
— Внизу есть клуб. Я там никогда не был, но мы можем дать ему шанс.
— Отлично.
Он повел ее вниз по еще одной лестнице с медными перилами в стиле начала столетия. За рифленой кожаной дверью их ждало приветствие улыбающейся хозяйки, грохот дискотеки, шум разговоров, взрывы смеха и облака табачного дыма.
Дрю посмотрел на Арден с немым вопросом. Она взглянула на него с тем же вопросом в глазах. Оба одновременно развернулись на пятках и пошли назад вверх по лестнице. Они смеялись к тому моменту, когда достигли вестибюля.
— Наверное, мы слишком старые для таких заведений, — заметил Дрю. — По мне, так единственное фортепьяно звучит гораздо приятней.
— По мне тоже.
— И я не хочу кричать, чтобы быть услышанным. — Он склонился вниз, приблизил губы к ее уху и прошептал: — Вдруг потребуется сказать кое-что не для посторонних.
Когда он отстранился, горящий жар в его глазах усилил интимность слов. Трепет возбуждения пробежал по позвоночнику Арден.
— Хотите выпить чего-нибудь?
Она покачала головой.
— Почему бы вам не показать мне водоем?
Сжав ее руку и переплетя их пальцы, Дрю вывел Арден на каменную дорожку, террасами спускающуюся в настоящий райский сад. Тропинки были освещены редко расставленными факелами, их огонь резко мерцал на ветру. Плавательные бассейны являли собой архитектурные шедевры, располагаясь на разных уровнях вокруг грота из застывшей лавы.
Арден с благодарностью внимала словам Дрю, но на самом деле не особо вникала в сказанное или в окружающую обстановку. Чудесно слышать его голос возле своего уха, чувствовать аромат его теплого дыхания, ощущать оберегающую мощь твердого тела, пока он неназойливо направляет ее шаги. Ее пульс, казалось, бился в такт с первобытным ритмом прибоя, атакующего берег в ярде от них.
