Читаем без скачивания Тьма навынос, или До самого конца(СИ) - Керлис Пальмира

– Что это?! – проревела я, уткнувшись в широкую грудь.

– Уже не узнаешь, – выдохнул он мне в волосы, – ваше знакомство отменяется.

И слава богу! Обойдусь без таких знакомств! Я судорожно кивнула, Юра постарался высвободиться от моих объятий. Не тут-то было! Кажется, я в него мертвой хваткой вцепилась. Всегда так, когда испугаюсь. Не руки становятся, а просто клешни какие-то.

– Ладно… – усмехнулся он. – Время, в принципе, есть, можем и постоять.

Щеки вспыхнули так, что даже ушам стало жарко. Вот ведь… Позорище… Лучше бы меня в тот песок засосало! Расцепить пальцы не получалось, Юрино горячее дыхание щекотало висок. По телу растекалась волна приятного жара, голова пугающе пустела. Впору было объявлять ее территорией, свободной от мыслей. Я проявила силу воли и чуть отстранилась.

– Все? – весело уточнил Юра. – Идем дальше?

Я стиснула зубы и разжала пальцы. Было стыдно, очень. Надеюсь, у него есть знакомые неадекватные девицы и на их фоне я выгляжу хотя бы относительно нормальной.

Голова все еще шла кругом, пластиковые джунгли двоились в глазах. На нас надвигались кусты папоротника. Медленно, рывками и перебежками. Будто у них ножки отросли!

– Не зря сматываются, – сказал Юра, прежде чем я успела что-либо спросить. – Пригнись, и ни звука.

Схватил меня за руку и потащил к замершим кустам. Точнее, в них. Я послушно шмыгнула между широкими листьями и затаилась, как было велено. Как назло, в носу защекотало. Я набрала в легкие побольше воздуха и задержала дыхание. Помогло, но ненадолго. Наверху что-то ухнуло, папоротник зашевелился, мазнув меня по носу шершавым листом. Я не стерпела:

– А-а-апчхи!

Юра с яростью сдвинул брови, я поспешно отвернулась и встретилась взглядом с… кем-то.

Два сетчатых глаза хищно блеснули, существо склонило голову набок. Передо мной висела в воздухе пчела-переросток. Круглая, откормленная, с мохнатыми лапками, пухлым брюшком и усиками-антеннами. Эдакая мягкая игрушка, сшитая поклонником смешариков.

– Кажется, она меня заметила, – виновато сообщила я.

Юра со вздохом отпустил мою руку. Э-э-э… Пчела открыла пасть, иначе не назовешь, и вытащила узкий длинный хоботок. Ой, очень длинный! Секунда, и он обвился вокруг моей лодыжки. Меня дернуло, спиной с размаху приложило о землю и с дикой скоростью куда-то поволокло. Замелькали кусты, поднялись клубы пыли, я завизжала и тут же закашлялась. Воздух над головой расчертило сгустком света, пчела пронзительно пискнула, резко меня отпустив. Перекувырнувшись, я с треском приземлилась в соседние кусты. Большие и мягкие…

Джунгли крутились, как запиханные в центрифугу, противно подташнивало. Я приподнялась на локтях, не веря, что любила вращаться на стуле. Похоже, одним развлечением в жизни стало меньше. Пчела лежала у моих ног, в ее брюхе искрилось нечто, напоминающее бенгальский огонек. Опять ослепительная магия? Как тогда, в подсолнухах? Это Юра ее прихлопнул? И где он сам?

Я выбралась из папоротника и оказалась у плотной стены таких же кустов. Протиснуться сквозь них не получилось, перепрыгнуть тоже. А если обойти? Я задумчиво побрела вдоль загибающейся внутрь стены и… И подошла к трупу пчелы с другой стороны. С досадой пнула дурацкую стену и в ужасе отпрыгнула. В кустах кто-то был… Или что-то. Круглое, как футбольный мяч, и зубастое. Оно смахивало на цветок из «Марио», что вылезает из трубы и пытается тебя сожрать в самый неподходящий момент. Ха, можно подумать, для этого существует подходящий момент… Я отступила еще на шаг, листья зашуршали, из-под них выкатился алый бутон.

– Стоять! Брысь! – строго сказала я. – Фу!

Но на него мой командный, слегка дрожащий голос не произвел никакого впечатления. Цветок хрюкнул, сложил губы «уточкой», как гламурные девицы на фотографиях, и пополз ко мне на тонких щупальцах-побегах. А-а-а, осьминог-мутант! Все, что я смогла придумать, это лягнуть цветок, надеясь, что ногу он мне не откусит. Повезло. Не откусил. Отлетел обратно в кусты, оставив на моем ботинке голубую слизь. Ой, а вдруг ядовитую?.. Пока я вытирала ее об траву, цветок вылез снова. Выпятил губы и двинулся ко мне. Упертый! Ну уж нет, съесть себя я не дам. Буду лягаться до последнего! Но цветок увернулся, резво прыгнул на меня и впился зубами в рукав рубашки. Я взвизгнула и, вцепившись в лепестки, принялась отдирать его от себя. Радовало одно: зубы у него были не острые.

Над головой что-то просвистело, я инстинктивно пригнулась, цветок выплюнул мой рукав и юркнул в кусты. Рядом со мной плюхнулся мой рюкзак. Из плюсов – ясно, в какой стороне Юра. Из минусов – кажется, это был намек. Забирай свои вещи и катись, куда хочешь. Логично. Только в любовных романах крутые парни возятся с идиотками, в реальной жизни от них стараются избавиться. Или он, наоборот, мне помогает?.. Цветок вновь высунулся из папоротника, я быстро расстегнула рюкзак. Ложка, открывашка, изолента и маникюрные ножницы, которыми никого не напугаешь. Жадная Лина, могла бы и нормальные положить. Стоп… Изолента!

Я проворно поддела ногтем край изоленты и приготовилась. Цветок привычно выпятил губы и поскакал атаковать добычу. То есть меня. Просчитался. Процесс был каторжным: пришлось одной рукой удерживать хрюкающий бутон, другой обматывать его рот липкой лентой. Вроде получилось. Довольная собой, я опустила цветок на землю и показала ему язык. Ну что, выкусил? Как теперь собирается юных студенток лопать? Тот невозмутимо отряхнулся и… слизал изоленту. Мамочки… По-моему, я не угадала, что нужно делать. Мне конец!

Цветок блаженно заурчал и потерся о мою ногу. Срезала еще кусок изоленты, бросила ему. Подхватил на лету, прожевал, довольно чавкая, и вопросительно уркнул. В итоге половину мотка скормила проглоту! Вид у него стал расслабленный и очень счастливый. Папоротник расступился, открыв проход. Я немедленно метнулась в него, на ходу засовывая в карман остатки изоленты и смахивая со лба капли пота. Бедный Марио, он столько натерпелся!

Юра ждал меня на выходе, следя за моим приближением с непробиваемым спокойствием. Злится? Будет отчитывать?..

– Как дела у пчеловода-любителя? – осведомился он и забрал у меня рюкзак. – Цела?

– Чудом! Это неправильные пчелы… И цветы… Почему они едят изоленту?!

– Точно неизвестно. Все существа здесь ее обожают. Наверное, в организме чего-то не хватает.

Ага! Мозгов…

Дальше мы прошли всего ничего. Небо потемнело, стало холодать. Юра замедлил шаг и так внимательно смотрел под ноги, что я мгновенно нашарила в кармане остатки изоленты. А что, вдруг придется опять от кого-то отбиваться? Тут такая флора и фауна… непредсказуемая.

Остановился он внезапно – я чуть не врезалась в его спину. Взглянула вниз и ахнула. Сквозь траву виднелся деревянный люк с массивной ручкой. Юра потянул ее, люк заскрипел и открылся. В темный узкий проход спускалась винтовая лесенка в лучших традициях башен, набитых пленными принцессами.

– А можно я туда не пойду? – попятилась я.

– Как хочешь, – не стал он уговаривать. – Ночуй здесь. Правда, комары тут злые.

– И большие?

– Не больше пчел. – Юра снял рюкзак и с совершенно серьезным видом его расстегнул. – Сейчас достану тебе мухобойку.

Я молча обогнула его и проворно шагнула в люк.

Подземелье оказалось не страшным. Напоминало школьный спортивный зал: расчерченный пол с мягкими настилами по углам, натянутая поперек сетка и здоровенный черный мешок неподалеку от входа. Что в нем? Главное, чтобы не прошлые любопытные попутчицы…

Мы с Юрой устроились в углу и перекусили – моими яблоками и его печеньем из мешка. Еще он достал оттуда под завязку забитый аппарат для льда, мерно жужжащий и неизвестно на чем работающий. Интересно, что у них тут за мода такая – лед наворачивать? Он даже не фруктовый! Но вместо воды сошло, правда, я так и не поняла, зачем ее тут замораживают.

– Умыться можно там. – Юра махнул рукой в направлении неприметной двери в углу.

За заветной дверью располагалось некое подобие ванной комнаты, половину которой занимал бильярдный стол. На нем стоял тазик с розоватой водой, точь-в-точь как из пещеры. Жаль, нельзя было забраться в него целиком и побарахтаться вдоволь. Я склонилась над тазиком, опустила руки в воду. И вскрикнула. Отражение шло волнами и нещадно рябило, но определенно не было моим. Совсем! Девушку из тазика – жгучую брюнетку с родинкой над красиво изогнутой бровью – я видела впервые. В нос ударил запах слив, за спиной раздались шаги. Я обернулась. Мама дорогая! Ванной не было. Я очутилась в плотно зашторенной комнате. Ромбовидные обои на стенах, темный паркет, темная, явно старинная мебель. Чужое отражение смотрело отовсюду: из зеркала в латунной раме, из мутноватых стекол буфета, заполненного изящными фарфоровыми тарелками, хрустальными графинами и пузатыми бокалами, с картины в массивной раме… Двустворчатая высокая дверь распахнулась, тяжело бухнув о стену, и в комнату шагнул мужчина в длинном, наглухо застегнутом пальто. Дышал он прерывисто и устало, будто с другого конца света торопился сюда, ко мне. Светло-русые волосы, худое красивое лицо. Было в нем что-то отдаленно знакомое. Но вот что? Я дернулась, сосредоточенный взгляд светло-серых глаз прожег меня насквозь, в горле пересохло.