Читаем без скачивания Игра на выживание – 4 - Андрей Ходов

– Здравствуйте, товарищ Прутов. Ничего если я вас немного от дела оторву?

– Здравствуйте, товарищ Векшин, – вежливо поздоровался Николай Иванович. – Я собственно уже закончил, так что не оторвете. А в чем проблема?

– Хотелось бы с вами побеседовать, только в этот раз с глазу на глаз. Давайте пройдем в вашу комнату для совещаний.

– Хорошо, – не стал спорить Николай Иванович. – Я только бумаги соберу, это быстро.

Названное помещение находилось рядом и через пару минут они уже устроились за столом.

– Как кстати вам понравился фильм? – спросил Векшин, явно для разгонки.

– Полезная лента, очень к месту. В таких делах лучше сразу все объяснить людям без недомолвок. Чтобы потом меньше коллизий было. Мол, мы государству самое дорогое доверили, наших детей, а оно нам их в цинковых гробах вернуло. Хотя озвучка на мой взгляд подкачала, излишне бодренькая.

– Согласен, – кивнул Векшин. – О серьезных вещах надо говорить серьезно. С вашей подачи снято?

– Да, – не стал отпираться Николай Иванович. – В рамках намеченной реформы образования и в духе общего курса на построение коммунизма. А что не так?

– Все так. Собственно об этом я и хотел с вами побеседовать.

– О реформе образования? – усмехнулся Николай Иванович. О теме предстоящего разговора он догадывался. Она ему не нравилась, поскольку изрядно надоела. Но избежать беседы на эту тему явно было невозможно. Еще спасибо, что выбран вариант "тэт-а-тэт". Отбиваться от всей пожарной своры сразу было бы гораздо тяжелее.

– Нет, о построении коммунизма, – подтвердил его опасения Векшин. – Нас проинформировали, что лично у вас имеются серьезные сомнения в практической реализации коммунистических идей. Это действительно так?

– Товарищ Векшин, давайте откровенно. Раз уж Вас "проинформировали", то и с моими аргументами вы уже знакомы. Нет смысла повторяться.

Рассуждать о построении коммунизма очень хорошо теоретически, на уровне масс, классов и народов. Так же замечательно можно вообще любить народ или все человечество оптом. Но как только дело доходит до их конкретных представителей, то ситуация меняется кардинально.

Вот вы попробуйте посетить любое людное место на выбор и внимательно присмотреться к лицам конкретных людей. На предмет того будет данный конкретный человек способен жить при коммунизме или нет. Рынок, вокзал или трамвай даже не предлагаю, там и так все ясно. В театр сходите или, например, на совещание партхозактива. И уверяю Вас, что энтузиазма по поводу построения коммунизма сразу поубавится.

– Я предпочитаю вглядываться в лица нашей советской молодежи, – отбрил Векшин. – И энтузиазма сразу прибавляется. Не пробовали?

– А где я тут ее увижу, эту самую молодежь? – вздохнул Николай Иванович. – Живу как в башне из слоновой кости, все только из газет, кинохроники и аналитических отчетов. Но готов поверить, что молодежь у нас замечательная: алертная, боевая, образованная и идеологически подкованная. В конце концов, вырастить такую молодежь много кому удавалось, начиная еще со спартанцев. И Советскому Союзу удавалось, и тому же германскому Рейху. Но так же ничуть не сомневаюсь, что парни все так же стремятся к лидерству, сбиваются в молодежные стаи и выпендриваются перед девками. А девки, соответственно, строят им глазки и крутят хвостами, прикидывая, как половчее запрячь этих парней в своих личных целях. А при этом интригуют и цапаются из-за доминантных экземпляров между собой. Эта игра стара как мир, все прошито на уровне инстинктов.

– Не вижу тут ничего страшного, – заметил Векшин, – при правильном подходе к делу все эти инстинкты можно и нужно использовать. Если знать с чем имеешь дело, разумеется. Но ведь именно для этого вы и запустили соответствующие исследовательские проекты?

– Это так, – кивнул Николай Иванович, – раз уж собрались всерьез заниматься человеком, то необходимо точно знать, с чем имеешь дело. И по поводу правильного использования этой информации – тоже в точку. Такие мощные стимулы грех не использовать. Можно не сомневаться, что при правильном стимулировании и парни и девицы будут выкладываться полностью. И в учебе будут выкладываться и на тренировках, и вообще.

– Тогда почему вы сомневаетесь?

– Проблема в том, что молодежи в итоге придется вступить во взрослую жизнь. А вот там и начнутся главные проблемы. У тех же девушек со временем произойдет неизбежная переоценка ценностей. Спортивные и боевые парни перестанут им казаться такими уж привлекательными. Захочется стабильности, материального достатка, собственного гнезда, перспектив для детей. И чтобы их холили, лелеяли, носили на руках и не напрягали трудовой деятельностью. Сомневаюсь, что не имеющие ни кола, ни двора коммунары, проводящие жизнь в трудах, боях и походах, в этом случае останутся для женского пола идеальными партнерами. И что тогда?

– Не вижу непреодолимых препятствий, – заметил Векшин с усмешкой. – Ведь были же, как вы любите выражаться, соответствующие прецеденты. Взять, например, английскую "викторианскую женщину". Сущее насилие над женским естеством, если разобраться, но ведь работало. Или припомнить еще спартанок, тоже неплохой пример. Значит все-таки можно? То есть это вопрос действенности государственной пропаганды и тонкости государственной политики. Германия, если вы в курсе, тоже нашла неплохой вариант решения названной проблемы.

– Каждому белокурому сверхчеловеку по гарантированному государством гарему? Да, хорошо придумано. У нас вы тоже нечто подобное планируете? А что до англичан, то не спорю, баб они выдрессировали качественно. Но зато у них все психушки были переполнены сбрендившими на почве сексуальной неудовлетворенности "викторианскими женщинами", а которые туда не попали, те все равно стали истеричками. Нет уж, нет уж, нам такого не надо.

– Подходящий вариант мы, несомненно, подберем, – уверенно заявил Векшин, – особенно, когда будут обобщены данные по первому этапу запущенных вами исследований человека. В чем еще вы сомневаетесь?

– Я сомневаюсь не в возможности построения коммунизма, а возможности его построения для всех. Вот, например, придумаете Вы, как обещаете, работоспособную модель позитивного полового отбора. Путем тонкой государственной пропаганды убедите баб поддержать эту политику, напирая на то, что за детьми от коммунаров будущее, а от прочих еще вилами на воде писано. Но ведь будут и неудачники. Все те бедолаги, которые проиграют гонку на звание гармонично-развитого человека. Те самые, которым родители не позволят учиться по полной программе, или те, которых не допустили к обучению из-за физической и умственной убогости, или сошедшие с дистанции в процессе гонки, ибо не потянули нагрузки. А они ведь тоже люди, у них ведь тоже инстинкты. Им ведь тоже хочется лидерства, хочется уважения и самоуважения, и красивых баб тоже хочется. С ними как?

– А разве сейчас не так? Сами же говорили, что эта игра стара как мир. Победитель получает лучшее, а остальные довольствуются остатками.

– Ну, не скажите, не скажите, – Николай Иванович сосредоточился, подбирая аргументы.

– Раньше выбор стратегий размножения у мужиков был гораздо шире. Можно было взять смазливой внешностью, можно было взять умом. Можно было добиться высокого положения, бабы на высокое положение в иерархии клюют инстинктивно. Можно было заработать кучу денег и просто купить. Можно было обеспечить уютное семейное гнездышко, окружить заботой и лаской, а это немаловажно. В конце концов, можно было привлечь женщин большим талантом доставлять удовольствие в постели, что тоже прекрасно срабатывает. В общем, были варианты, была надежда. Теперь выбор сужается, а это создаст в обществе серьезное напряжение.

– Опять не вижу ничего страшного, – заявил Векшин. – Толстый кошелек стал играть важную роль по историческим меркам сравнительно недавно. А до этого многие тысячелетия выбор, как вы выразились, "стратегий размножения" тоже был невелик. И свое право на лучшую женщину приходилось подтверждать отнюдь не наличием самого толстого хера. Так и здесь. Зададим правильные ориентиры. Кто им не соответствует, тот может успокоиться.

– Угу, как же, так они вам и успокоятся! Будут искать варианты, будут их находить. Ну, с самыми дурными, насилующими женщин по темным подворотням, справиться будет несложно. Но ведь будут индивидуумы и поумнее, эти начнут раскачивать общество, исподволь двигая его к переменам, при которых у них появится шанс. Понятно, что к власти, да еще на ключевые посты Вы таких деятелей постараетесь не допускать. Будете ставить своих, правильных, прошедших жесткий отбор по той системе, которую мы сейчас общими усилиями изобретаем. Но ведь есть еще такие должности, как заведующие складами, директора магазинов или хотя бы пивных ларьков. Зубные техники и прочие гешефтмахеры. Туда ваши выпускники не пойдут хотя бы из соображений брезгливости. И будет в итоге как у нас. Сначала цеховики с фарцовщиками появятся, а потом и полные кранты Советской власти наступят. Ведь женщины весьма падки как на красивые тряпки, так и на красивую жизнь. Разумеется, в значительной части данный негативный момент можно пригасить. Уже готова к запуску мощная пропагандистская кампания под лозунгом: "Лучшая одежда советской женщины – это здоровое и спортивное тело, а главное богатство советской женщины – это здоровые и всесторонне-развитые дети, будущие строители коммунизма". Я тоже, признаться, принимал участие в разработке основных ее тезисов. Возможно, с запугиванием девок дурной наследственностью мы и переборщили, а кадры с больными детьми будут казаться чересчур жесткими, но можно надеяться, что выбор они будут делать в пользу здоровых детей, а не толстого кошелька с красивой жизнью. Да и водку пить, глядишь, народ меньше станет. Посмотрим, как это сработает. Надеюсь, что действительно количество коров, затягивающих свои жирные телеса в шикарные платья, поуменьшится. А у воров и махинаторов поубавится шансов на женскую благосклонность. Но лично я особого оптимизма не ощущаю.