Глория честно пыталась привести себя в порядок, но шум и возня на крыльце привлекли внимание отца. Он вышел из дому, немного щурясь из-за сумерек. Волосы русые, коротко остриженные, чуть обвислые усы, крепкое телосложение, выдававшее человека, привыкшего к тяжелой работе.
– Гло, ты что ли?
– Я, отец, – ответил робкий голос. Отпираться было бессмысленно.
– Ты где шлялась? Ночь-полночь на дворе!
– Но я же у подруги была.
– Да? – голос отца преисполнился скептицизма, и тут он, наконец, разглядел дочь. – Господи, что у тебя за вид! Будто по дороге кубарем катилась!
– На меня собака напала.
– Какая собака?
– Приблудная какая-то.
– Покусала?
– Чуточку, – в качестве доказательства Глория протянула руку.
Отец критически ее осмотрел и заключил:
– Да нет тут ничего. Откуда кровь – не пойму. Иди в дом. Вымойся и спать. На кухне ужин – если захочешь.
– Да, отец.
Девушка быстро прошмыгнула к себе, с радостью думая, что пронесло. К своему удивлению, отмываясь, она тоже не обнаружила никаких следов от укуса. Кровь, уже запекшаяся, была, а самой раны – нет. Ну и хорошо.
А через день Глория свалилась с высокой температурой. Она вся горела, едва ли не бредила. Но температура больше ничем не сопровождалась. Врач поставил диагноз: грипп и сильно ослабленный иммунитет, – под него вечно списывалось все и вся. Выписал аспирин, еще какое-то жаропонижающее, и на этом успокоился.
Лекарства почти не действовали, температура держалась стойко. Но отец Глории не устраивал особого трагизма, хотя в церковь свечку поставить сходил. Да и работать нужно было.
Глория валялась в постели, но, как ни странно, больной себя не чувствовала. Скорее наоборот, с каждым днем ощущала прилив бодрости.
Дня через три она почувствовала себя полностью здоровой и пошла в школу, хотя температура оставалась повышенной. Правда через несколько дней с ней начали твориться странные вещи. Она стала очень хорошо слышать (прям как пограничная собака) и видеть, а обоняние просто демонстрировало чудеса.
Но радость от этого длилась недолго. Через полторы недели настало полнолуние. Весь день перед этим Глория чувствовала себя ужасно разбитой. К тому же ее будто тянуло куда-то, только она никак не могла понять куда.
Она даже решила лечь спать пораньше, но это не помогло. Как на зло, сон не шел к ней. А томленье усиливалось. Вдруг Глория поймала себя на том, что стоит у окна и пялится на луну. Хотя, как встала с постели не помнит. Она как завороженная смотрела на ночное светило.
Внезапно резкая судорога скрутила все тело, стало трудно дышать. Глория упала, нет, скорее рухнула на колени. Резкий приступ удушья, так что крик умер на губах, так и не родившись. Все ее тело выкручивало. Вся в поту, девушка дернула ворот ночной рубашки. Ткань не выдержала, разорвалась. Но облегчения не было. Глории казалось, что что-то рвется из нее наружу, просто прогрызая себе путь.
Не в силах более выдерживать такое, Глория сдалась, просто отдалась на волю раздирающих ее чувств. В комнате царил сумрак, едва рассеиваемый светом полной луны, заглядывающей в окно, так что девушка не могла видеть, что с ней такое. Да и не смогла бы настолько сосредоточиться, чтобы узнать.
А ее конечности искривлялись под немыслимым для человека углом, лицо удлинилось, прыснула шерсть. Еще немного, и в комнате стояла волчица. Белая, как снег.
Недолго думая, волчица выпрыгнула в окно, благо комната находилась на первом этаже. Какая-то часть все еще оставалась Глорией, ее разум все фиксировал, все понимал, но телом правили инстинкты. Звериные инстинкты. Повинуясь им, она пробралась в курятник и просто растерзала двух несушек. Потом она сделала круг по городу и вернулась домой так же, как и покинула его. Обратное превращение в человека далось легче, но было не намеренным, а самопроизвольным. После этого Глория рухнула в кровать и заснула так крепко, как никогда раньше.
Проснувшись, Глория решила было, что ей все приснилось, но одного взгляда в зеркало в ванной оказалось достаточно, чтобы понять, что это не так. Волосы растрепаны, и кое-где застряли перья и пух, во рту привкус крови, а ночная рубашка исчезла в неизвестном направлении.
Девушка смотрела на себя в зеркало, и ужас охватывал ее сильнее и сильнее, пробираясь к самому сердцу и сжимая его ледяной пятой. Глория почувствовала, что сейчас упадет в обморок. В глазах потемнело, в ушах шум. Но все-таки она осталась стоять на ногах.
– Монстр! Я теперь монстр! – прошептала девушка. Услужливое воображение сразу подсунуло ей картины из фильмов "Волк", "Американский оборотень в Париже" и других в том же духе, а также популярную детскую сказочку "Красная Шапочка". И все это было более чем неутешительно.
Кое-как оправившись, Глория вышла к завтраку. За столом сидел мрачный отец. Кивнув дочери, он сказал:
– И правда что ли, кака дурна псина у нас завелась. В наш курятник забралась, да двух курей разодрала, – Глория почувствовала, как к горлу подступает тошнота. – А сосед говорит, что не собака это, а волк. Да откель в наших краях волку-то взяться? Чай не в лесу живем. Но если эта паскуда еще заберется – прибью! Да что ты так побледнела, Гло?
– Ничего, – тихо ответила девушка.
– Эх, молодежь малохольная! Ешь давай и марш в школу! И чтоб из нее сразу домой, поняла?
Но в школе ей абсолютно ничего не лезло в голову. Да и чувствовала она себя неважно. Тошнота не отпускала, а на еду смотреть вообще никакой возможности не было. Поэтому Глория сбежала со второго урока.
Она ушла в посадки. Когда-то кому-то из власти пришло в голову разбить фруктовый сад на окраине города. Разбили. Деревья прижились. Но почему-то никто урожая так до сих пор и не видел. К чему бы это?
Но гулять там было хорошо. А Глории это сейчас было очень нужно, чтобы хоть немного прийти в себя. По дороге она спугнула какую-то парочку, милующуюся в кустах – благо теплынь, но даже не заметила этого. Глория чувствовала себя очень растерянной, и не представляла, что ей делать. И ей было страшно, страшно, что она станет кровожадным монстром.
Глории хотелось бы думать, что то, что с ней произошло – лишь единичный случай, и такого не повториться. Но голос разума неумолимо говорил, что повториться, и наверняка не раз и не два. И от этого становилось жутко.
Погрузившись в свои мысли, Глория слишком поздно спохватилась, что пора домой. Ведь уже вечер на дворе. Она со всех ног кинулась домой. Но уже с порога заподозрила неладное.
Отец встретил ее мрачнее тучи. Хмуро глянув на часы, он спросил:
– Ты где была?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
