– Лучше бы вы оказались трусом!
Вадим захихикал.
– Мама еще не подошла?
– Мама? А… Это… Она не придет. Передумала. Плохо себя почувствовала!
Я покосилась на родительский стол, где папа как раз сидел перед смеющейся мамой с высунутым языком – скорее всего, он изображал последние выходки Собакина.
– Кажется, с самочувствием у твоей мамы все в порядке! – Вадим явно проследил за моим взглядом.
– Я не хотела вас расстраивать, – широко улыбнулась я, изображая участие. – Я передам маме, что вы брали на себя смелость…
– Спасибо за заботу, – оскалился Вадим. – Я сам в состоянии передать все, что считаю нужным.
И перед моим носом просвистел веник из ядовито-лимонных ромашек. Не успела я сообразить, что происходит, как Вадим уже размахивал своим безвкусным букетом над столиком родителей. Мама поднялась и пыталась что-то объяснить. Она смотрела то на отца, то на лысого хлыща, отмахиваясь от букета. Слов я разобрать не могла, а подойти боялась. И вдруг прогремел папин отяжелевший басок:
– Не надо из меня Рональда Макдональда делать, – сказал он резко.
Встал и вышел вон.
Другая
Когда мне позвонила Женька, я была уже дома: сидела на кровати в обнимку со старым добрым медведем. Мама закрылась у себя, ее сейчас лучше не трогать. Свидание с грохотом провалилось! А я не знала: мучается она из-за папы или переживает, что Вадим застукал ее с родным мужем? Черный вечер лежал над Москвой, выл за окном порывистый ветер, выли сирены дворовых машин.
– Солнцева, у меня беда! – выла в трубке Женька.
– Уууу, – завыла я, пытаясь через тюль разглядеть на небе луну.
Верно говорят, беда не приходит одна, она приводит с собой подругу.
– Что случилось? – спросила я. – А ну бери себя в руки и выкладывай.
– Люк любит другу-ую…
Я не верила своим ушам. Неужели Люк объяснился с Женькой? Но откуда взялась эта паршивая «другая»? Вот еще новости!
– Объясни толком! Какая другая? Ирина?
Женька продолжала хлюпать и ныть. Я, как могла, успокаивала ее, хотя самой хотелось лезть на стену, точно кладоискателю Котикову. Люк признался, что к Женьке «испытывает лишь дружескую симпатию и никогда не романтизировал эти отношения». И кто научил его изъясняться так напыщенно? Еще недавно его сердце было свободно, но теперь все изменилось, оттягивать разговор с Женей он больше не мог.
– Он говорил со мной как с маленькой! «Я польщен. Твое чувство прекрасно…» Бла-бла-бла… Солнцева, ты представляешь, он польщен. Какая мерзость!
– Значит, у него есть другая? – спросила я.
– Наверное, какая-то старуха, у которой вместо сердца пламенный мотор, а вместо мозгов двухпалатный парламент!
Женька перестала плакать и начала злиться, это был хороший знак – она переживет эту ночь и сон ее будет крепким, как и ругательства, которые сыпались теперь из моего мобильника. Хорошо, что я не призналась подруге в своих чувствах к Люку. Теперь, когда появилась таинственная «другая» с парламентом вместо двуполушарного мозга, мой телячий восторг можно было отправлять корове под хвост. А то, кажется, как и Женька, я нафантазировала себе что-то небывалое… забылась…
После разговора с подругой я вышла в коридор. Приложила ухо к двери в мамину комнату – тихо. Я осторожно нажала на ручку, просунула в щель голову. Мама лежала на кровати в обнимку с подушкой. Глаза у нее были красные.
– Ма, хочешь чего-нибудь? – спросила я.
– Иди сюда…
Я залезла к ней под руку, прижалась щекой к плечу.
– Ты из-за папы переживаешь или из-за Вадима?
– Не нужен мне никакой Вадим. – Мама уткнулась носом мне в макушку.
– У тебя сейчас жжет внутри, как будто репей застрял и мешает дышать? – спросила я.
– Угу, – мама кивнула, клюнув меня носом. – А я ведь так и знала, что ты тоже влюблена!
Она перевернула меня на спину и стала щекотать, я в ответ запустила пальцы ей под мышки. Мы катались по кровати и хихикали: боль испугалась щекотки и на время спряталась, затаилась где-то в глубине…
Котиков пробивает броню
Котиков появился у нас дома как старинный друг семьи. Мы с мамой только успели вылезти из кровати, где заснули обнявшись, обессиленные настолько, что никакое горе нас уже не пробирало. А Котиков уже трезвонил в дверь с настойчивостью торговца картошкой или носителя благой вести.
– Дамы! Спасительницы! – Котиков простодушно лез целоваться. – Вы станете первыми читательницами моей новой книги! Только что из печати, буквально тепленькая!
Он размахивал какими-то арбузными брошюрами, а мы с мамой краснели щеками и прикрывали смятые пижамы.
– Знайте, Константин Котиков помнит добро. – Он пригрозил пальцем кому-то над дверным косяком. – Я подписал эти экземпляры для вас! А еще приглашаю совершенно бесплатно на мой новый тренинг «Как найти выход из любого положения».
Я не выдержала и захихикала. Зато мама вдруг на полном серьезе схватила собравшегося было уходить Котикова за грудки и втянула в квартиру.
– Вы позволите? – Она захлопнула дверь за спиной мессии. – У вас есть свободное время?
Котиков растерялся, он смотрел на дверь, как на кладезь упущенных возможностей.
– Надеюсь, речь не идет о годах? – робко спросил он.
Мама уже держала в руках телефон. Котиков побелел и, кажется, готов был пойти клеткой, как его рубаха.
– Полиция! – сказала мама в трубку.
И Котиков привалился к стене, ноги его подкосились.
– Простите, – захохотала мама. – Не удержалась.
После этого она набрала номер и стала звонить по-настоящему.
– Надя! – сказала она. – Мне очень плохо!
– Держись, буду через пять минут, – раздался сонный голос тети Нади.
Котиков ничего не мог понять и все еще держался за нашу стену. Зато мне все стало ясно. Не было силы, манящей тетю Надю отчаяннее, чем чужая боль, – она прилетит к нам очень скоро. Начни сейчас мама рассказывать про Котикова, вопросы посыпались бы, как листья в октябре: что надеть? что сказать? а удобно ли? И в конце концов тетя Надя, конечно, струсила бы и осталась дома, латать свою броню. Хотя было очевидно – они с Котиковым просто созданы друг для друга. Тетя Надя станет доставать ноги у него из-за ушей, слушая истории о том, как Котиков умеет находить выход из любого положения.
– Сейчас придет моя подруга, – предупредила мама Котикова. – Она читала все ваши книги, много практиковала. Думаю, вам будет о чем поговорить. А пока, может, чайку?
– А вам на миг удалось ввести меня в заблуждение. – Котиков потихоньку приходил в себя. – Другой на моем месте мог бы всерьез испугаться. Но меня коснулось лишь легкое замешательство. Вот что значат годы тренировок!
– Вы проявили редкое самообладание, – согласилась мама. – Сохранять вертикальное положение в присутствии моего чувства юмора доступно немногим.
Котиков кивал, кажется, совершенно не соображая, что мама продолжает шутить. Я пошла заварить ему крепкого чаю: стоило как-то подготовить нашего йога ко встрече со своей судьбой.
Судьба не заставила себя долго ждать, она примчалась – решительная и дерзкая, вся в голубом. Тетя Надя была гонима мыслями о мамином несчастье, что надували паруса попутным ветром.
– Таня, что случилось? – Она мыла с улицы руки с тщательностью хирурга, который готовился приступить к тяжелой операции. – Опять мужики?
– Угадала! – соглашалась мама. – Гляди. Один на кухне сидит.
Вытерев руки и закатав рукава, тетя Надя прошествовала на кухню. Не знаю, кого она там ожидала обнаружить – привязанного к стулу папу или Вадима, улыбающегося, точно живая реклама зубной пасты. Во всяком случае, увидев хлебающего чай из блюдца Котикова, тетя Надя не поверила своим глазам. Она сняла очки, но Котиков не исчез, а лишь поплыл и слегка размазался по стулу.
– К-кто это? – спросила тетя Надя, вновь украшая нос очками.
– Константин Котиков, – писатель взвился над стулом, пламенный, как огонь, – к вашим услугам!
Он стремительно перехватил неловко зависшую в воздухе руку тети Нади, в которой только что были очки. Котиков впечатал в нее свои губы, чудом минуя круглый циферблат старомодных часов. Тетя Надя собралась с мыслями и выдала:
– Кхы-гы, – низким грудным голосом, с придыханием.
Котиков счел это восклицание исчерпывающим и предложил даме стул.
– Это же он! – Тетя Надя искала поддержки у меня или мамы. – Девочки, это мой Котиков!
– Совершенно верно, – маме сейчас позавидовала бы любая опытная сваха, – недавно нас свел один мистический случай. – Уши тети Нади так и зашевелились от этих слов. – Когда Константин узнал, что я знакома с его преданной почитательницей, он попросил о немедленном знакомстве. Признаюсь, я не сразу согласилась, но Константин был так настойчив… Верно?
Мама незаметно пнула его ногой под столом. Котиков подпрыгнул.
– Я сражен! – выпалил он. – Вижу, вы носите магнитный браслет, свойствам которого я посвятил целую главу «Чары Клеопатры» из книги…
