— Хорошо, — лаконично отвечаю я, рисуя в воображении современный аналог матери Гренделя из «Беовульфа»[3]. — Я с ней все улажу.
Мать Вики зовут Вивьен Дьякони, она остановилась в гостинице, которая выглядит, как будто она находится на Бауэри. Шесть часов, мы условились встретиться с ней в вестибюле.
Я оглядываюсь вокруг в поисках матери Гренделя из «Беовульфа» и вижу миловидную маленькую пожилую леди с крашеными волосами, с маникюром, одетую с иголочки и обнаруживаю, что у нее низкий приятный голос и сексуальная походка, от которой остолбенел бы даже сам Беовульф.
— Здравствуйте! — говорю я. — Меня зовут Себастьян Фоксуорс.
— А, здравствуйте! — Она посмотрела на меня так, будто я самая сексуальная штука, которую ей когда-либо приходилось видеть. Я задаю себе вопрос, кто же сумасшедший: я, Вики, Вивьен или Корнелиус. Единственный проступок, который может совершить эта леди — завести себе молодого любовника.
— Могу я пригласить вас куда-нибудь выпить? — вежливо предлагаю я.
— Дорогой, как это мило с вашей стороны! Я бы с удовольствием выпила шампанского в «Плазе».
Ладно, черт с ней. Мне нравятся маленькие старые леди, которые знают, чего они хотят. Мы берем такси, едем в «Плазу» и сидим в «Палм-Корт», заказав бутылку шампанского. Тем временем она непрерывно говорит о том, какой ужасный человек Корнелиус, он так накрутил Вики, что она выходит из себя при одном виде своей матери.
— Да, — говорю я, когда она делает паузу, чтобы выпить шампанское.
— Хорошо, это все в прошлом, а как насчет будущего? Вы же не только для того приехали в Нью-Йорк, чтобы жаловаться на Корнелиуса. Ну, я могу устроить так, чтобы няня привела к вам всех детей, включая Бенджамена, чтобы вы смогли с ними повидаться, но думаю, что будет легче это сделать, если вы переедете в другую гостиницу.
Она говорит, что нет проблем. «Плаза» как раз подходит ей, она благодарит меня и просит, если можно, чтобы окна ее апартаментов выходили в сторону парка.
— Конечно, — сказал я, — я это улажу!
Она говорит, что я милый. Я бросаю на нее взгляд, но это бесполезно, я не могу продолжать сохранять серьезное выражение, и начинаю смеяться, она тоже смеется.
Мы стали друзьями с матерью Гренделя.
— По-моему, вы хотите вернуться в Нью-Йорк, чтобы снова быть рядом с вашими внуками, — говорю я в тот момент, когда мы ставим бокалы с шампанским, но ее маленькое лицо под макияжем становится более твердым.
— Я больше не хочу расстраивать мою девочку, — говорит она. — Я переехала из Флориды в Нью-Йорк и из Нью-Йорка в Англию, чтобы быть рядом с ней, но это вовсе не решило проблему. Теперь я могу только ждать в надежде на то, что в один прекрасный день она изменится. Я так уверена в том, что, если бы ей удалось выйти из-под влияния Корнелиуса…
— Вы можете говорить о Вики — прерываю ее я, — не упоминая о Корнелиусе?
Но она не может. Корнелиус — часть ее собственного мифа. Она должна кого-нибудь обвинять в том, что романтическая молодость прошла, и она стала маленькой пожилой женщиной, которая стареет в одиночестве.
Она говорит, что Корнелиус умышленно сделал все возможное, чтобы восстановить Вики против нее. Она говорит, что они с Вики раньше прекрасно ладили: Она говорит, что знает, что попала в неприятное положение с Дени Дьякони, но, в конце концов, она все уладила, выйдя за него замуж. Кроме того, Дени был милым парнем. Такой домашний мужчина. Она, Вики и Дени — все они были так счастливы, пока Корнелиус не начал разрушать их счастливую семью.
Интересно, каким образом я могу сбить ее с курса «Корнелиус — злодей»? Но она не глупа: она видит, что мне надоело выслушивать этот односторонний взгляд на прошлое, и говорит:
— Вы хотите поговорить о настоящем…
— Конечно, да.
— Вы, кажется, как-то по особому говорите о Вики. Вы… вы…
— Да, я люблю ее. Конечно, я ее люблю.
— Дорогой, как прекрасно!
Я предлагаю ей сигарету, и она элегантно наклоняется вперед, чтобы прикурить. Тридцать лет тому назад она, должно быть, была неотразима. Не удивительно, что Корнелиус до безумия влюбился в нее.
— А Вики любит вас? — спрашивает она, надеясь услышать романтическую историю.
— Я работаю над этим.
Вивьен хлопает ресницами и говорит, что она очень хотела бы, чтобы в один прекрасный день я стал ее зятем.
Я не говорю ей, что мы с Вики никогда не поженимся, и не пытаюсь объяснить ей свои взгляды на любовную связь. Вместо этого я снимаю для нее самые богатые апартаменты, заказываю ей в номер шесть бутылок шампанского, чтобы она была счастлива, и говорю, что такая обаятельная женщина может пребывать только в соответствующих ей апартаментах «Плазы», украшенных бутылками шампанского.
Ее глаза затуманиваются и смягчаются. Она говорит, что просто обожает сильных, немногословных мужчин.
Я вызываю лифт рядом с конторкой портье и говорю кассиру, чтобы тот отослал счет за апартаменты Корнелиусу.
Вивьен остается на две недели и каждый день видится со своими внуками. Она спрашивает у меня, могу ли я одолжить ей сто долларов на такие расходы, как чаевые в «Плазе», и я даю ей двести и говорю, чтобы она не беспокоилась о возврате этого долга. Затем я заказываю ей каюту первого класса на «Куин Мери» и договариваюсь, чтобы в каюте было шампанское.
Вики, которой пришлось напрячь все силы, чтобы в течение двух недель два раза встретиться с матерью, делает еще одно сверхчеловеческое усилие и приводит детей на пристань, чтобы проводить корабль.
Позднее мы обсуждаем Вивьен. Мы мало говорим, потому что Вики не может спокойно говорить о своей матери, но, по-моему, она должна попытаться поговорить с кем-то о ней; я думаю, что, когда отношения между родителями и их чадом сильно портятся, проблему нужно спокойно всесторонне обсуждать, вместо того чтобы делать вид, что ее не существует вовсе. Это напоминает мне о нашей ужасной сцене Ромео и Джульетты в Бар-Харборе. Самая худшая вещь, которую мы могли бы сделать, это поклясться Корнелиусу, что мы никогда больше не вспомним об этом случае.
Конечно, на этот раз я совершенно сбит с толку отсутствием взаимопонимания между Вики и ее матерью. Вивьен не все равно, что происходит с дочерью. Также очевидно и то, что она когда-то была «роковой женщиной», но это вовсе не означает, что она неспособна быть хорошей матерью. Она, вероятно, была достаточно глупа, так как стала членом семьи Дьякони, которая постоянно пополняет ряды гангстеров западного побережья, но это не значит, что она принадлежит к преступному миру. Она познакомилась с Дени через своего кузена Грега Да Косту, который работал у отца Дени в легальном гостиничном бизнесе в Калифорнии. Почему же Вики говорит о своей матери, как будто та — королева зла, безнравственная злодейка, от которой всегда нужно держаться на почтительном расстоянии? Это абсолютная ложь.
