М. Тимошенко: – Получается по-разному. Вот 2010 год, учения «Восток». Офицеры покупали за свой счет «Доширак» для своих солдат. Вот такой аутсорсинг. Что будет дальше, непонятно. Что сейчас творится, например, на полигонах, где происходит утилизация боеприпасов? Если верить тому, что бродит на сайтах в интернете, – а пишут правдоподобно – выглядит безобразно.
В. Баранец: – И какой на полигонах аутсорсинг?
М. Тимошенко: – Никакого сейчас аутсорсинга у них нет, у тех, кто занят ликвидацией.
В. Баранец: – А кто готовит пищу на полигоне?
М. Тимошенко: – А ты разве не знаешь? Наш тыловой бог товарищ Булгаков говорил, что специально обученные военные повара существуют, никто их не разогнал.
В. Баранец: – Внештатные?
М. Тимошенко: – А кто его разберет. Как же теперь получается, повар-автоматчик, что ли?
Звонок, Юрий: – Очень часто на радио приглашаются честные, приятные, удивительные люди. Вопрос такого плана. Может быть, стоит уже собраться, пойти, прикинувшись дурачком, во власть (я имею в виду правящую партию).
В. Баранец: – Кому? Мне и Тимошенко, что ли?
Юрий: – Я считаю, что всем. В том числе и вам неплохо было бы, если вы хотите для Родины что-то сделать.
В. Баранец: – Мы военные люди, мы вне политики.
Юрий: – А как же она без нас, Родина-то?
В. Баранец: – Мы всегда с Родиной, но армия вне политики.
М. Тимошенко: – А что, во власть сходить – это обязательно надо в политике участвовать?
В. Баранец: – И чтобы Родину любить, разве нельзя без партии?
Юрий: – Но она же разваливается без нас.
В. Баранец: – Разваливается, может быть, государство, а Родина никогда не развалится, даже в любые годы смуты.
Звонок, Юрий Николаевич: – Я по поводу аутсорсинга. На объекте, где я служил, куда ни посмотри, стояли таблички: «Сделано в единственном экземпляре». И что, теперь бабушки из соседнего поселка будут убираться и стирать пыль с этих изделий?
М. Тимошенко: – Это же техническая территория, как я понимаю.
В. Баранец: – И в казарме бабушки и тети уже убираются, и плац метут.
М. Тимошенко: – Я думаю, что Юрий Николаевич путает жилую казарменную зону или админгородок с технической территорией.
Звонок, Василий: – Главный результат реформы Анатолия Эдуардовича Сердюкова, я считаю, в том, что он поломал традиции, систему строительства армии, и армией стали командовать деньги. Они стали главным лицом в подготовке и службе.
В. Баранец: – И это национальная идея армии.
Василий: – Служба стала работой: плати – буду делать. Можно купить оружие, можно научить людей, а вот сознание надо воспитывать.
М. Тимошенко: – Вот и возникает вопрос: «Если незачем умирать, зачем жить»? Нас же учили умирать за Родину.
Звонок, Вадим: – У меня вопрос по поводу боеготовности армии. После проведения реформирования высшее руководство говорит, что боеготовность у нас повысилась. Но никто это толком не проверял. У нас в армии, как говорил начальник Генштаба, в основном упор делается на то, что будут локальные военные конфликты. Вот в нынешнем состоянии армия нового облика могла бы выиграть чеченскую кампанию, которая у нас проводилась в 2000 году?
М. Тимошенко: – Чеченскую бы, наверное, да. А вот если противник посерьезнее, даже в тех же краях, то возникнет большой вопрос. Хотя направление «Юг», пожалуй, самое насыщенное войсками, и новую технику загоняют туда.
В. Баранец: – Ты хочешь сказать, что грузины уже на второй день операции были бы в Ростове?
М. Тимошенко: – Там не только грузины есть. Там же и турки есть.
Звонок, Владимир: – Не сменил Путин командующего, вот и реформы все эти. Я часто бываю в воинской части и вижу эту форму, этот погон на животе, можно сказать. Но это ладно. Виктор Николаевич, я бы вас поставил министром обороны.
В. Баранец: – Спасибо. Я бы очень хотел, чтобы ваши слова услышал очень уважаемый мною главный редактор. Возможно, это отразится на моем материальном положении.
Звонок, Виктор: – У нас в Красноярске для инвалидов (я сам инвалид 1-й группы) установили контроль за доходами и расходами при обращении в военкомат за материальной помощью. Я в течение 22 лет ни разу не обращался за материальной помощью, а сейчас обратился. Мне сказали, что с 1 марта пришли указания из Министерства обороны, что вводится контроль за доходами и расходами пенсионеров и инвалидов. То есть надо предоставить справку жены из пенсионного отдела, предоставить справку от лечащего врача, предоставить все квитанции на лекарства и т. д., то есть кучу бумаг. Действительно ли это так?
В. Баранец: – Виктор, ответьте на несколько моих вопросов. Вы бизнесом занимаетесь каким-нибудь?
Виктор: – Я инвалид 1-й группы, незрячий, слепой.
В. Баранец: – Откуда это пошло? Стали обращаться в государственные структуры люди, имеющие инвалидность не такую, как у вас. А вы мне про свою обязательно напишите или позвоните мне. Потому что этот вопрос требует отдельного разбирательства. Виктор, были инвалиды других категорий, так называемых легких, которые имели достаточно серьезные доходы. И когда в военкомате посмотрели, что у этих инвалидов зарплата в 10 раз больше, нежели у них, то они послали сигнал в Москву. А там не подумали и изобрели такую указивку. Пока я ее не видел, но разговоры об этом идут. Если узнаю, я расскажу по радио.
М. Тимошенко: – А вот те чиновники, за доходами и расходами которых пытаются установить контроль, они у нас тоже инвалиды умственного труда?
В. Баранец: – Хороший вопрос.
Звонок, Анатолий: – Я тоже офицер запаса. Из военных вам звонят только пенсионеры. Те офицеры, которые служат в настоящее время, никто ни разу не позвонил. А вы знаете почему?
В. Баранец: – Это неправда.
Анатолий: – Единицы, может быть.
В. Баранец: – Вот это правда.
Анатолий: – В основном звонят пенсионеры, такие, как я, как вы, и мы разговариваем в прямом эфире. Потому что нам бояться нечего. А они боятся. Почему они боятся? Боятся, что завтра его уволят.
В. Баранец: – Они не боятся, они строжайшим образом выполняют директиву начальника Генерального штаба и приказ министра обороны. Всё, как в американской армии. Есть директива, которая строго определяет, что любое обращение в средства массовой информации, касающееся военной службы, должно быть санкционировано.
М. Тимошенко: – Я считаю, что это правильно. А иначе получится ведь что? Вот наступил мне командир на какую-то выступающую часть тела. А я ему и говорю: «Я сейчас выйду в «Военное ревю», назову номер части, ее полное наименование, фамилию твою, и твое самодурство на пол-России… Да, куда там меня – тебя вышибут, ты проснуться утром не успеешь».
Звонок, Сергей: – Кадровый офицер, майор действующей армии. С декабря месяца не платят за наем. Снимаем квартиру. Денег, честно говоря, не хватает. Я всю строевую наизнанку вывернул. Сегодня пришла зарплата всем, а мне пришло 218 рублей.
В. Баранец: – Это что, месячное ДД, что ли?
Сергей: – Я сам не знаю, за что я получил. Все зарплату получили, а я больше всех возмущался, почему с декабря за наем не платят, вот и получил 218 рублей.
М. Тимошенко: – А не возмущайся, не плюй против ветра.
Сергей: – Где наши деньги, Виктор Николаевич?
В. Баранец: – Теперь, дорогой мой, вы будете моим персональным корреспондентом. 637-64-40, звоните. Вы компьютером владеете? Номер ВЧ, пожалуйста, сообщите.
Звонок, Максим: – У меня вопрос про военную медицину. У нас что, до сих пор нет нормальных, достойных медиков, которых можно поставить начальниками ГМО? Что с нашей военной медициной?
В. Баранец: – Вы имеете в виду, что до сих пор не занята должность? Так она занята.
Максим: – А кем она занята?
В. Баранец: – Там целый полковник сидит на ГВМУ. Там уже назначение состоялось. Эти два товарища пока железную решетку зубами грызут, но говорят, что тянут на давность. Их еще годика два помурыжат, а потом просто выпустят.
Максим: – Так что же будет с нашей военной медициной?
М. Тимошенко: – А что будет с военной медициной? Ее не осталось. В семь раз сократили число военных медиков.
В. Баранец: – Скажу, наверное, банальные вещи. Сердюкову военная медицина явно не нужна, он считает ее лишней. Я бы хотел, чтобы все руководство Министерства обороны никогда не обращались, в отличие от президентов США, ни в одно военное медицинское учреждение. Иначе они рискуют.
