Квиллер только что отведал кусочек свиной грудинки, фаршированной печенью цыпленка с приправами, и в знак отрицания благородно мотнул головой. В этот момент он поймал на себе пристальный взгляд Као Ко Куна с холодильника. Кот медленно закрыл один глаз, несомненно ему подмигивая.
Семь
В среду вечером в пресс-клубе Квиллер сказал Арчи:
– У меня есть причина для недовольства.
– Я знаю, в чем дело. Вчера твою фамилию опять изобразили без «в», но мы это исправили во втором выпуске. Впредь я послежу, чтобы ты был Квиллером, а не Киллером.
– Но у меня есть еще одна претензия. Я, кажется, не подряжался служить ординарцем вашего художественного критика. Но мне представляется, что он думает именно так. Ты знаешь, что он сегодня вечером уезжает?
– Я так и думал, – сказал Арчи. – Материала на последних кассетах вполне достаточно для трех столбцов.
– Сначала я передал тебе от него эти кассеты. Затем забрал из офиса авиакомпании билет на трехчасовой самолет. И сейчас от меня ждут, что я буду менять песочек его коту.
– Подожди, пока об этом узнает Одд Банзен!
– Не говори ему! Проныра Банзен и так узнает окольными путями об этом достаточно быстро. Предполагается, что дважды в день я буду давать коту поесть, менять ему воду и следить за порядком в его ящике. Ты понимаешь, о каком ящике я говорю?
– Могу догадаться.
– Для меня это в новинку. Я думал, что коты для этих дел всегда бегают во двор.
– В контракте ничего не говорится о том, что репортеры должны обслуживать туалеты, – возмутился Арчи. – Почему ты не отказался?
– Маунтклеменс не дал мне такой возможности. Ну он и бестия! Когда я пришел к нему, он усадил меня на кухне и зачаровал свежим ананасом, жареной цыплячьей печенкой и яйцами в сметане. Это был нежнейший ананас. Ну что я мог поделать?
– Тебе придется выбирать между гордостью и обжорством, иного выхода нет. Разве ты не любишь кошек?
– Разумеется, я люблю животных. Однако этот кот в большей мере человек, чем многие из моих знакомых. Он заставляет меня испытывать неприятное чувство, будто он знает больше меня, при этом не говоря, что именно.
Арчи не поверил ему:
– Вокруг нашего дома все время бродят кошки. Дети приносят их домой. Однако ни одна из них не заставила меня испытывать комплекс неполноценности.
– Твои дети никогда не приносили домой сиамских котов.
– Потерпи еще три-четыре дня. Если будет невмоготу, мы пошлем туда печатника со степенью магистра. Уж с котом-то он управится мастерски!
– Тихо! Сюда идет Одд Банзен, – предупредил Квиллер.
Еще до того, как фотограф вошел, в воздухе распространился запах сигары и послышался его голос, жалующийся на плохую погоду.
Одд похлопал Квиллера по плечу и спросил:
– Это что у тебя на лацканах пиджака? Кошачья шерсть, или ты был на свидании с блондинкой, стриженной под «ежик»?
Квиллер расчесывал усы соломинкой для коктейля.
– Мне тут оставаться на ночь. У вас нет желания, парни, перекусить вместе со мной? – предложил Одд. – Я могу потратить на обед целый час.
– Я составлю тебе компанию, – ответил Квиллер.
Они нашли столик и ознакомились с меню. Одд заказал бифштекс, сделал комплимент официантке, а затем обратился к Квиллеру:
– Ну а ты еще не раскусил старину Маунти? Если бы я оскорблял всех подряд, как это делает он, я бы сгорел со стыда или со мной приключилось бы что-нибудь похуже. Как ему удается избегать неприятностей?
– Вседозволенность критика. К тому же газеты любят скандальных авторов.
– И как он умудряется добывать столько денег? Я слышал, что живет он очень неплохо. Много путешествует. Ездит на дорогой машине. Он не смог бы позволить себе этого на ту мелочь, которая перепадает ему от «Прибоя».
– Маунтклеменс не ездит на машине, – возразил Квиллер.
– Ездит, ездит. Я сам видел его за рулем сегодня утром.
– Но он сказал мне, что у него нет машины. Он ездит на такси.
– Может быть, у него и нет своей машины, но за рулем он иногда сидит.
– И как же, ты думаешь, он управляется с вождением?
– Запросто. Автоматическая коробка передач. Ты что, никогда не управлял одной рукой? Ты, должно быть, неважный любовник. Я обычно одной рукой управляю, переключаю скорости и ем хот-дог одновременно.
– У меня тоже есть несколько вопросов, – сказал Квиллер. – Так ли в действительности плохи местные художники, как говорит Маунтклеменс? Или он обыкновенный жулик, как думают художники? Маунтклеменс сказал, что Галопей – шарлатан. Галопей говорит, что полотна Зои Ламбрет – не что иное, как профанация. Зоя считает, что Сэнди Галопей ничего не смыслит в искусстве. Сэнди говорит, что Маунтклеменс безответствен. Маунтклеменс думает, что Фархор как директор музея некомпетентен. Фархор говорит, что Маунтклеменс дилетант. Маунтклеменс сказал, что Эрл Ламбрет трогателен. Ламбрет восхищается вкусом, честностью и последовательностью Маунтклеменса. Так что же… кто прав?
– Слушай, – сказал Одд, – кажется, мне передают сообщение.
Голос, бормочущий из системы оповещения, был едва различим из-за шума, царившего в баре.
– Да, это для меня, – подтвердил фотограф. – Должно быть, что-то случилось.
Он отправился к телефону, а Квиллер погрузился в раздумья относительно сложностей внутреннего мира искусства.
Одд Банзен вернулся из телефонной будки. Он был сильно взволнован. Квиллер подумал, что фотограф еще очень молод и прямо-таки загорается в случае какого-либо происшествия.
– У меня для тебя есть новости, – сообщил Одд, наклонившись над столом и понижая голос.
– Что случилось?
– Происшествие по твоей части.
– Что за происшествие?
– Убийство! Я сейчас же еду в галерею Ламбретов.
– Ламбрет! – Квиллер так быстро вскочил, что опрокинул стул. – Кто убит? Только не Зоя…
– Нет, ее муж.
– Тебе известно, как это произошло?
– Сказали, что он заколот. Хочешь поехать со мной? Я сообщил начальству, что ты здесь, и они просили передать, что было бы неплохо, если бы ты освещал это происшествие. Кенден уехал, а оба репортера заняты.
– Отлично, я еду.
– Лучше перезвони им и скажи, что согласен. Моя машина на улице.
Когда Квиллер и Банзен остановились напротив галереи Ламбретов, на улице царила неестественная тишина. Финансовый район обычно пустел после половины шестого, и даже такое происшествие, как убийство, не смогло собрать толпу народа. Пронзительный холодный ветер дул вдоль ущелья, образованного близко стоящими бизнес-центрами, и только несколько дрожащих бродяг мерзли на тротуаре, но и они вскоре ушли. Улица стала совершенно безлюдной. Отдельные голоса звучали в этой тишине необычно громко.
Квиллер представился полицейскому, стоявшему в дверях. Ценные предметы искусства и роскошная мебель галереи создавали дисгармонию с наводнившими помещение незваными гостями. Полицейский фотограф щелкал камерой перед варварски изувеченными полотнами.
Банзен увидел инспектора из полицейского участка и Хеймса, детектива из отдела по расследованию убийств. Хеймс кивнул им и ткнул пальцем вверх.
Квиллер начал было подниматься по винтовой лестнице, но затем отступил, давая дорогу мужчине, искавшему отпечатки пальцев и теперь спускавшемуся в холл. Он разговаривал сам с собой: «Как они смогут пронести тело на носилках по этой лестнице? Им придется опускать его через окно».
Резкий голос наверху произнес:
– Поднимайтесь, ребята. Внизу вы будете путаться под ногами. Давайте пробирайтесь.
– Это Войцек из отдела по расследованию убийств, – сообщил Банзен. – С этим будь начеку.
Мастерская по изготовлению рам выглядела почти такой же, какой ее запомнил Квиллер, за исключением людей с полицейскими значками, фотоаппаратами и блокнотами. На пороге офиса Ламбрета стоял полицейский, вглядывающийся в каждого входящего. За его спиной Квиллер увидел совершенно разгромленный офис. Тело лежало на полу около письменного стола.
Квиллер подошел к Войцеку, достал из кармана и раскрыл небольшой блокнот:
– Убийца известен?
– Нет, – ответил детектив.
– Жертвой убийства стал Эрл Ламбрет, директор галереи?
– Верно.
– Орудие убийства?
– Заколот каким-то острым инструментом из мастерской. Острым резцом.
– Куда был нанесен удар?
– В горло. Очень чистая работа.
– Где было обнаружено тело?
– В его офисе.
– Кем?
– Женой убитого, Зоей.
Квиллер судорожно вздохнул и нахмурился.
– Имя произносится З-О-Я, – сообщил детектив.
– Я знаю. Какие-нибудь признаки борьбы?
– Офис практически перевернут вверх дном.
– Что насчет акта вандализма в галерее?
– Повреждено несколько полотен. Разбита статуя. Внизу вы сами можете все увидеть.
