Они практически никогда не говорили на эту тему. Да и что было говорить, когда и так все было ясно: они на свободе до тех пор, пока кто-то не обнаружил захоронения… Быть может, им повезет, и эту могилу никто и никогда не найдет, а если и найдет, то никогда не вычислят убийцу…
О том, что пропал Иван Брагин, стало известно через два дня. Первый день прошел тихо, никто из их окружения не обратил внимания на его исчезновение, а вот на второй день началось: постоянные звонки, расспросы… Как же иначе, если все знали, что Иван днюет и ночует у Андрияновых. Он не появлялся у себя на фабрике, его машина стояла в гараже, его телефоны не отвечали… Спустя три дня объявили в розыск, который не дал никаких результатов. На все вопросы, связанные с исчезновением Ивана, Михаил с Катей отвечали, что да, он приходил к ним, чтобы поздравить с годовщиной свадьбы, но пробыл недолго, сказал, что очень торопится, что его ждет невеста… Про невесту они придумали сами.
Они старались вести себя естественно: сами названивали общим знакомым, строили версии относительно его исчезновения. Катя самым натуральным образом плакала… Шло время, об Иване так никто ничего не узнал. Предполагали самые разные версии, начиная от потери памяти и заканчивая тяжелой болезнью… Никто не верил, что Ивана могли убить. Было бы из-за чего: деньги в сейфе фабрики на месте, причем довольно-таки крупная сумма, машина тоже на месте… Вскрыли квартиру – и вот там, на полу в ванной комнате, обнаружили грязное полотенце с пятнами, как выяснилось потом, крови Брагина, и опасная бритва, в его же крови…
Услышав об этом, Катя потребовала у Михаила объяснить, как это может быть? Откуда взяться этому полотенцу и бритве? На что Михаил невозмутимо ответил, что Иван, вероятно, брился, порезал щеку и промокнул рану полотенцем…
Все смешалось, она ничего не понимала…
Первую неделю Катя провела, как во сне: она вообще не понимала, что с ними происходит и когда же закончится эта пытка неопределенностью… Иногда утром ей казалось, что вот наконец-то она проснулась и сейчас выяснится, что Иван жив, а все то, что произошло с ними, – тяжелый сон…
Но Иван не звонил, не приходил, а знакомые, встречаясь с Андрияновыми, лишь пожимали плечами: мол, никаких новостей, мы не понимаем, куда он мог деться…
Разве могло кому-нибудь прийти в голову, что Ивана убила хрупкая молодая женщина, которая потом, уже с мужем, похоронила труп в лесу…
Михаил очень переживал за жену, боялся, что здоровье ее не выдержит, что она просто-напросто попадет в психушку.
Она отказывалась есть, говорила, что ее тошнит… К врачу долгое время идти не решалась, потому что, как она объясняла Михаилу, боялась, что тот обо всем догадается …
Но Михаил сам первый не выдержал и пригласил знакомого доктора.
– Ваша жена беременна, что вы так переполошились? – улыбнулся доктор. – Ей надо бы встать на учет…
Сначала Михаил не знал, радоваться ему или нет: ведь по срокам выходило, что ребенок может быть от Ивана. Но, с другой стороны, он знал, что Катя еще молодая женщина, что она хочет ребенка и, самое главное, рождение малыша может отвлечь ее от страхов…
Так на свет появился Сережа. Михаил же, глядя на сына, старался гнать от себя мучивший его вопрос: не сын ли он Ивана?.. Но и этот вопрос вскоре отпал сам собой: Сережа становился все больше и больше похож на Ивана…
А потом история с Иваном стала забываться. Какие-то новые события, хлопоты, заботы, впечатления… И вот когда уже совсем, казалось бы, эта история оставалась в прошлом, вдруг неожиданно она возвращалась и накрывала их обоих с головой, как душное темное одеяло, и тогда им двоим было трудно дышать… И тогда начинался сезон бессонниц, взаимных, пусть и безмолвных, обвинений, разочарований и страхов, страхов… Сережа в эти периоды страдал, он ходил от мамы к папе, всматривался в их глаза, словно пытаясь понять все то, что делало жизнь его родителей такой безрадостной.
И все равно, с каждым годом становилось жить все легче и спокойнее. Да и отношения супругов заметно улучшились, а Катя и вовсе, казалось бы, успокоилась. Забеременеть от Михаила ей не удавалось, хотя она не раз говорила ему, что готова снова стать матерью… Словом, жизнь постепенно наладилась, появились свободные деньги, которые они с удовольствием тратили на путешествия, отдых…
И вот тогда, когда, казалось бы, все наконец встало на свои места и они просто наслаждались жизнью (а понять эту сладость может лишь тот, кто сполна прочувствовал горечь беды, настоящей трагедии), вдруг появился этот человек… Михаил встретился с ним вначале в холле отеля, а потом во время ужина, в ресторане, он с какой-то молоденькой брюнеткой наблюдал, как юноша-турок в поварском наряде жарит мидии в тесте, сидя в лодке в искусственном водоеме, украшавшем ресторанную площадку…
Иван?!!
Ему надо было все хорошенько обдумать перед тем, как Катя начнет сама задавать ему вопросы…
– Ты понимаешь, Катя, я забыл тебе сказать: у Ивана был брат-близнец, думаю, что это он…
Или:
– Катя, ты же понимаешь, что это не может быть Иван. Значит, просто мужчина, удивительным образом похожий на Ивана…
Или:
– Дорогая, тебе просто померещилось… Мы-то с тобой знаем, где Иван… Успокойся, отдыхай и старайся ни о чем не думать… Знаешь, такое иногда бывает: вот чувствуешь, что все в твоей жизни наладилось, что все в полном порядке, и вдруг начинаешь испытывать нечто вроде пресыщенности… И вот тогда-то и начинают приходить в голову разные глупости, возвращаются забытые страхи…
Когда они с Валентином возвращались в отель, к нему подошел мальчик-посыльный и спросил:
– Господин Андриянов? – На хорошем русском. – Вам записка.
Михаил развернул и прочитал:
«Сегодня в 20.00 на крыше отеля, в рыбном ресторане».
– Мы Сережу возьмем? Он же через час там уснет…
– Как только уснет, я отнесу его в номер… Дорогая, ты готова?
Он старался вести себя, как всегда, не выдавая волнения. И вдруг Катя, в черном, в блестках, вечернем открытом платье подошла к нему, окатив теплой волной духов, и сказала отрывисто, нервно:
– Сегодня утром, за завтраком, я видела мужчину, как две капли воды похожего на Ивана… Скажи, это у меня галлюцинации?
– Думаю, ты ошиблась… – Он до последнего не подавал вида, что и сам расстроен, угнетен.
– Может. Но тогда почему же он потом подошел к нашему номеру, где я отдыхала после бани, и попросил меня открыть дверь? И голос у него был, как у Ивана…
– Просто этот мужчина проявил к тебе интерес… Возможно, что, когда ты разглядывала его, пытаясь определить, насколько он похож на Ивана, ты тем самым дала ему повод приударить за тобой…
– Как тогда? – воскликнула она фальцетом.
– Извини, я не хотел тебя обидеть!
– Ты скажи еще, что я сама его тогда спровоцировала, что захотела, чтобы это произошло, а потом, когда испугалась, решила ударить его вазой?! И забеременеть от него захотела, да? – У нее явно начиналась истерика. – Потому что от тебя не получалось… Миша, что такое ты говоришь? Как ты можешь меня упрекать? Как? Мы же с тобой через такое прошли…
– Но я не сказал тебе ничего особенного… Я тебя ни в чем не упрекнул! Успокойся, возьми себя в руки!.. Катя… Нас уже ждут… Мы же сказали Вале с Машей, что придем в восемь, а уже четверть девятого… пожалуйста, прошу тебя… не надо портить вечер… Все прошло, слышишь?! Прошло!!!
Она вдруг как-то сникла, словно даже стала меньше ростом, покорно подошла к мужу и дала себя поцеловать.
– Ладно… Просто он очень похож… вот и все…
6
Июль 2008 года
Титреенгёль, Турция
– Скажи, зачем они лимон заворачивают в сетку?
Маша взяла в руку половину лимона и долго вертела в руках…
Они вчетвером (Сережу давно уже отнесли в номер спать) сидели за столиком на крыше отеля, откуда открывался чудесный вид за морской залив, озеро и прилегающую к отелю узкую, ярко освещенную торговую улочку.
– Чтобы семечки не падали в рыбу, когда будешь выжимать сок… – рассеянно ответила Катя, чувствуя, как мужчина, похожий на Ивана, разглядывает ее, сидя за соседним столиком. Она уже несколько раз наступила Мише на ногу, показывая взглядом на этого нахального парня, и он, как ей показалось, понял ее, но в ответ лишь пожимал плечами: мол, ну и что, говорю же, тебе показалось…
Катя думала о том, что как же хорошо, что компанию в Турцию им составила пара, не имеющая ничего общего с Иваном и их общими знакомыми. Просто бог спас!
– Смотри, как этот парень смотрит на тебя, – вдруг сказала Маша, с аппетитом уписывая разваренного, розоватого, как говяжья тушенка, тунца.
