Меня удивил и тронул разговор с дочерью.
— Папа, у меня к тебе просьба. Пойдем со мной на почту, и скажи, чтобы мне выдавали без паспорта деньги, которые ты нам переводишь. Там требуют паспорт, а у меня ведь его еще нет, а мама ходить на почту не может, она часто болеет.
Дочь уже принимала на свои детские плечи все заботы о семье.
Утром я выехал из Барнаула на Кузнецкий металлургический завод. Встретил там много знакомых — сюда были эвакуированы профессора и преподаватели Московского института стали.
С металлургами Кузнецкого завода я легко и быстро договорился о поставке броневой стали своему заводу. Во время пребывания в Кузнецке познакомился с начальником Омской железной дороги. Он рассказал, что рабочие железнодорожных мастерских начали изготовление бронированных вагонов для бронепоездов. Узнав, что я занимался несколько лет производством брони и бронированием, он попросил меня проконсультировать работников дороги по этому важному для них вопросу.
— Вам все равно надо возвращаться в Челябинск через Новосибирск — другого пути нет. Вы ни одного часа не потеряете. А к поезду на Челябинск мы вас доставим.
В Новосибирск я направился вместе с ним. Всю дорогу он рассказывал мне о том, как они использовали все станочное оборудование для изготовления военного снаряжения и боеприпасов.
— На каждом станке что-нибудь делаем для фронта, каждый день получаем предложения, что можно еще организовать и как увеличить производство, — говорил он с воодушевлением.
В Новосибирске сразу же прошли в Управление дороги. По всей видимости, о нашем приезде уже знали, и в кабинете начальника дороги нас ждали люди, а на стенах были развешаны чертежи бронированного вагона. Мне поставили ряд конкретных вопросов, по ним было видно, что люди знакомы с делом, но некоторые детали им еще не известны.
Мы рассмотрели представленный проект вагона, и я дал несколько советов.
Поезд на Челябинск проходил через Новосибирск в четыре часа утра. Мне предложили провести ночь в вагоне начальника дороги.
— Перед приходом поезда вас разбудят, и вы в сущности перейдете из вагона в вагон, — сказал мне, прощаясь, начальник дороги.
…— Поезд подходит, вставайте!.. Ну и холод! — добавил, заходя ко мне в купе, покачивая головой, проводник.
— Сколько же градусов?
— Да термометр на станции показывает пятьдесят мороза. Так что вы не задерживайтесь, прямо через пути к поезду шагайте. Больно одежда-то у вас ненадежная, не по Сибири.
Без особых приключений я доехал до Челябинска. Но когда попал на территорию завода и встретил одного из знакомых мастеров, то узнал, что на заводе находится член ГКО Николай Алексеевич Вознесенский. И с ним большая группа людей из Москвы, а также из обкома.
— Сейчас они, вероятно, в цехе механической обработки.
Надо немедленно идти туда!
Встреча с Н. А. Вознесенским
В цехе механической обработки корпусов снарядов я увидел большую группу людей, а среди них директора и главного инженера завода, секретаря партийной организации и военпреда снарядного производства, а также одного из секретарей областного комитета партии, с которым меня раньше познакомил Сапрыкин.
Они плотным кольцом окружали Вознесенского. Когда я подошел и поздоровался, Николай Алексеевич спросил меня:
— А вы что здесь делаете?
— Вернулся к своей прежней специальности, занимаюсь танковыми корпусами.
— Ну, пойдемте вместе со мной, вы ведь, вероятно, уже изучили завод, а я только что приехал, так что расскажите мне, где у них главные прорехи.
И далее, видимо, продолжая прерванный мною разговор, Вознесенский обратился к директору завода:
— Людей, конечно, вам надо добавить, но и программу следует увеличить по крайней мере в два, а может быть, и в три раза. Вы, безусловно, можете значительно больше давать снарядов, конечно, при некоторых условиях. Во-первых, как я уже сказал, надо людей добавить и, во-вторых, механизировать многие операции. Ну, посмотрите, на что это похоже?
В это время группа женщин железными крючками катила к станкам по цементному полу снарядные заготовки.
— Ну разве на заводах массового производства можно допускать такое варварство? — сказал Вознесенский. — Заготовки к станкам надо подавать конвейером, а не катать их по полу из цеха в цех. В-третьих, вам необходимо создать заделы заготовок, чтобы не нарушать производственного цикла. У вас станки больше впустую вертятся, а станочники ждут изделий для обработки. Эти условия абсолютно необходимы для организации поточного производства и нормального технологического ритма.
Говоря это, Вознесенский все время смотрел на главного инженера завода, как мне показалось, сердито, с какой-то отчужденностью.
— И, наконец, четвертое условие. — Вознесенский остановился, как бы мысленно формулируя его. — В-четвертых, необходимо… чтобы главный инженер завода брился каждый день, а не ходил по цехам как вахлак и не вносил своим видом дезорганизацию в производственный процесс…
Пошли дальше. Обращаясь ко мне, Вознесенский спросил, когда завод начнет выпускать танковые корпуса и сколько сможет дать их в ближайшие дни.
Я сказал, с какими трудностями мы встретились и что предполагаем делать.
— У нас огромные, еще не раскрытые производственные возможности, — снова убежденно стал говорить Вознесенский. — Необходимо вскрыть все эти резервы и использовать. Вы знаете, сколько мы уже ныне производим снарядов? — и он назвал несколько впечатляющих цифр. — Об этом мы даже не мечтали перед началом войны, а теперь каждый день приносит нам сообщения о значительном росте производства почти на всех заводах страны.
Вознесенский спешил на другой завод, и мы вскоре распрощались. Я отправился к себе, находясь под впечатлением только что законченного разговора.
Вознесенский, безусловно, прав: у нас действительно огромные резервы для увеличения производства. Но как их использовать? Только лишь владеть техникой далеко не достаточно. Надо еще знать людей и уметь всколыхнуть их, направить их знания и энергию на нужное для страны дело. В этом секрет успеха.
— О чем вы задумались? — услышал я голос знакомого инженера, которого знал еще по ферросплавному заводу.
Я поведал ему свои мысли.
— Я и сам об этом часто думаю, — сказал он. — Мне кажется еще, что мы иногда и в нашей пропаганде частенько пользуемся шаблоном, а он действует плохо. Надо тщательно изучать формы воздействия на людей. Вот ведь слушаешь иного оратора — такое несет, что кроме раздражения никаких других эмоций не вызывает, а другой так скажет, что сердце защемит. У нас как-то на заводе, — продолжал он, — плохо обстояло с производством поршневых колец. Шел большой брак. Мы долго мучились, но поправить дело никак не могли. И вот кому-то в голову пришла мысль развесить в цехе по всем станкам плакаты: «Брак — это враг на заводе». Враг на заводе! Одним этим привлекли внимание к трудной проблеме. Всех заставили думать. Враг на заводе! Эти слова уже никому не давали покоя, волновали, выводили из состояния спокойствия даже равнодушных. К технологу цеха буквально началось паломничество людей с предложениями и рекомендациями. Взбудоражен был весь заводской коллектив. Да, коллектив — это великая сила, но ее надо умело использовать. Многое зависит, конечно, и от руководителей. Здесь должно быть разумное взаимодействие руководителей и коллектива. Не правда ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
