Читаем без скачивания История падшего ангела - Мария Жукова-Гладкова

Но они не хотели меня слушать. Они рассказали, что у каждой из них дома имеется «Андрюшин уголок» (или алтарь нового бога?), где собраны различные предметы с его изображением, ну или с изображением всей группы – открытки, фотографии, календари, кукла. «Вынесите все это во двор и устройте ритуальный костер!» – хотелось крикнуть мне, но я сдержалась, понимая, что мои слова все равно не достигнут цели.

Поэтому я стала задавать интересующие меня вопросы.

Как оказалось, продавщицы, зная, что мы в Питере выступаем только в этом комплексе, заранее исследовали пути проникновения за кулисы с ярмарки. Один раз им даже пришлось заночевать здесь. Охрана, как сообщили они мне, ночью спит здоровым сном, так что их никто не беспокоил. Это и помогло девочкам найти дорогу. В ту ночь они блуждали часов до четырех утра, составили план, чтобы больше не плутать, и со спокойной совестью прикорнули на каком-то огромном диване в одной из комнат, вроде бы предназначенной для встреч с прессой.

Я попросила дать мне план, чтобы его срисовать, пообещав никому об этом не сообщать. План у девчонок был с собой, я быстренько перенесла его в свой блокнот, взяла их телефоны, а дурехи попросили меня как-нибудь подвести их к Андрюше. Я сказала, что сделаю все, что смогу. Вот только он всегда с мамой…

– Кстати, а вчера она тут не появлялась? – посмотрела я на подружек.

– Где – здесь? – не поняли они.

– На ярмарке.

– На ярмарке? На ярмарке она ни разу не была. Ну если только раньше… Вчера – точно нет. Мы бы ее узнали. А это точно его мама?

Я с унылым видом кивнула.

И куда же вчера делась Андрюшина мамочка? Ребята из нашей охраны не могли пропустить это сокровище. Значит, каким-то образом она вышла. Но вот каким? И почему она решила смыться?

Кстати, а не было ли у нее мотива для убийства?

Глава 5

22 ноября, понедельник, поздний вечер

Мы с Анькой в сопровождении охраны проделали путь, по которому позавчера шли девчонки. Ничего интересного не обнаружили. Парни специально заглядывали во все углы, чтобы выяснить, есть тут еще какой-то выход наружу или нет. Начальник охраны пообещал осмотреть все вокруг при свете дня, а также отчитаться перед нами, вернее перед Анькой, о проделанной работе, для чего поинтересовался ее телефончиком. Для пользы дела Анька номер дала, вспомнив о своем принципе: деловые отношения хорошо скрепить личной симпатией. Однако я предполагаю, что она примет начальника охраны только в знак благодарности – если будет за что его благодарить. Но по крайней мере мы могли рассчитывать, что мужик приложит неимоверные усилия, чтобы отыскать лаз, если таковой тут имеется. Только бы сам ничего не просверлил. Ладно, будем надеяться на его честность.

Перед расставанием Анька еще раз одарила его своей обворожительной улыбкой, я Тимура – Шушиной фирменной, после чего мы резвенько поскакали к моей «БМВ».

– Куда теперь? – спросила Анька.

Я посмотрела на часы и решила, что на сегодня мероприятий хватит, в кои-то веки можно вовремя лечь спать.

Я отвезла Аньку и порулила к себе домой.

Когда я, поставив машину на стоянку, подходила к парадному и подняла глаза на свои окна, в душу закралось нехорошее предчувствие. В большой комнате и кухне горел свет. Это могло означать только одно: у нас гости.

И кого черт принес на этот раз?

Я с тяжелым сердцем открыла дверь, правда, при виде гостей слегка пришла в себя. Это были Алик, наш балетмейстер, и Юрка со Славкой, гитарист и барабанщик.

– Настя, есть будешь? – спросила мама. – Ребята такой вкусный торт привезли. Вадика насилу от него оторвали.

– Буду, – кивнула я, проходя в большую комнату, где был накрыт стол.

Вадик уже клевал носом, но спать ложиться не желал. Я извинилась перед ребятами и потратила полчаса на укладывание сокровища, которое после прочитанной мною вслух главы из «Гарри Поттера» все-таки соизволило заснуть.

Я вернулась к ребятам и поинтересовалась, были ли они в милиции. Все трое отрицательно покачали головой. Утром проспали, потом встретились, выпили, еще выпили, заснули, встали к вечеру никакие, а если учесть, что все наложилось на старые дрожжи… Вечером они приняли единогласное решение заехать ко мне, как самой трезвомыслящей (и просто трезвой) в группе, выяснить обстановку и посоветоваться.

– Менты вполне нормальные, – сообщила я.

– Настя, ты можешь завтра в отделение с нами съездить? – Юрик поглядел на меня глазами преданного щенка.

Остальные двое тоже изобразили на лицах просящее выражение.

– Настя, съезди с ребятами, – встряла мама, принявшая на грудь наливки, которую ребята привезли персонально для нее и для меня, для себя прихватив пару бутылок «Синопской». Мама алкоголь практически никогда не употребляет, но если употребит… Как бы она не запела в ближайшее время. А наши подпоют.

Мама тем временем говорила, что ребят надо поддержать, целовалась с Аликом (они всегда целовались, напившись, хотя Алик, насколько мне известно, женщин никогда не имел) и заявляла, что мы должны держаться вместе, потому что коллектив – это сила.

Я обещала составить им компанию, даже нашла в сумочке визитку, которую мне вручил майор Петров, и отправилась ему звонить. Дома Николая Ивановича еще не было, о чем мне сообщил усталый женский голос, посоветовавший звонить на работу. Я позвонила, застала Петрова на месте, представилась, объяснила, что мои друзья желают завтра его увидеть (если у него еще не пропало желание видеть их), только просят назначить время не с утра.

– Что в вашем понимании утро? – усмехнулся Петров.

Я позвала Алика. Тот сказал, что часам к двум они смогут подъехать. Петров ответил, что ждет нас в полном составе. Мы тепло распрощались.

После чего я в подробностях рассказала ребятам о знакомстве с Петровым, его коллегой Санидзе (ни имени с отчеством, ни его звания я не знала), их начальником Владиславом Михайловичем, оказавшимся бывшим мужем Агнессы, а также о появлении в ментовке самой Агнессы с сыночком и о том, что за этим последовало.

При упоминании Агнессы ребята переглянулись.

– Настя, ты понимаешь… – начал Юрик.

– Мы как раз с тобой хотели посоветоваться… – добавил Славик.

– Мы весь день это сами обсуждали, – сказал Алик.

– Ну?! – крикнула я, не в силах больше ждать.

– Ты понимаешь… – мямлил Алик, перекинувшись взглядами с Юркой и Славкой.

– Мать твою! – рявкнула я.

– Максимов хотел дать Андрюхе под зад ногой, – выпалил Алик. – На полном серьезе. Не так, как раньше. То есть на самом деле.

Я уронила челюсть.

Потом поинтересовалась, каким образом об этом узнал Алик.

– Ленька сам говорил. Он давно уже собирался это сделать. Ну после каждого Агнессиного концерта. Ты ведь не все знаешь… Ребята тоже не знали… Ленька правильно считал, что чем меньше информация распространяется, тем лучше…

Я была свидетельницей криков Леонида Борисовича: «Выгоню к чертовой матери!», но не воспринимала их как реальную угрозу Андрюше. Я точно помнила, что Максимов грозился найти ему замену после того, как его мамочка стала требовать взять в штат гинеколога для проверки Андрюшиных фанаток, но, по-моему, все эти крики были только желанием приструнить Агнессу Геннадьевну. Я также знала, что Максимову несколько раз приходилось откупаться за проделки наших пьяных мальчиков, за разбитую посуду, сломанную мебель, в общем, за их подвиги… Потом, правда, эти суммы он вычитал из гонораров, что, естественно, не нравилось ни Андрюше, ни тем более его мамочке.

Ребята считали, что мы с Анькой правильно делали, уединяясь на гастролях в нашем номере и не участвуя в оргиях. Я же сейчас удивлялась, что столького не знаю… Ребята поведали детали.

Максимову несколько раз пришлось компенсировать фанаткам «моральный и физический ущерб», нанесенный Агнессой Геннадьевной, рьяно защищавшей своего птенца, в особенности после того, как ей же пришлось водить его за ручку к венерологу и самой делать своему сокровищу уколы.

Но это были еще цветочки.

Одной девчонке удалось отвести Андрюшу в загс, о чем мамочка узнала только после того, как событие свершилось и молодожены ей об этом сообщили.

– Как?! Как девчонке это удалось?! Андрюша женился?!

Я не могла в это поверить.

Девчонке удалось. Помог ей и сам Андрюша, в кои-то веки решивший пойти наперекор мамочкиной воле. Он чувствовал себя героем – и поддался девице, оказавшейся натурой сильной, возможно, лишь немного уступавшей Агнессе. В общем, они тайно от нее подали заявление, расписались без какой-либо шумихи, никого не ставя в известность. Андрюша в своих розовых мечтах представлял мамино лицо, когда она поймет, что он уже самостоятельный и может делать, что хочет.

Мамино лицо он получил.

А девчонка получила перелом обеих ног, когда Агнесса Геннадьевна спустила ее с лестницы. Хорошо, что только перелом…