Читаем без скачивания Мужчина, которого она забыла - Ровена Коулман

Грэг сказал, что будет ждать на заднем дворе, в саду. Когда я шла через бар, казалось, что все глядят на меня. Вокруг сидели молодые девицы в откровенных топах и коротеньких шортах. На фоне этих пробивных красоток я ощущала себя гораздо старше своих тридцати шести – и глупее! Ну не дура ли: согласилась на встречу, да еще решила, что это свидание? Я уже не сомневалась, что Грэг хочет выудить из меня больше денег и после пары натянутых фраз заговорит об отделке дома. Или, может, все будет как в тех историях, про которые пишут в журналах и рассказывают по телику: бедная женщина влюбляется в афериста, а он удирает, прихватив все ее сбережения. Денег у меня, вообще-то, не было, но когда я увидела Грэга под деревом в самом конце сада, то подумала, что отдам ему ключи от дома – пусть только разрешит пять минут на себя посмотреть.

Грэг сидел на скамейке, обхватив ее ногами, будто ковбой. Да, так я и подумала: он похож на ковбоя. Ковбой-строитель.

– Я взял вам белого вина, – сказал он, кивнув на запотевший бокал. – Не знаю, угадал ли, но у вас в мусорке полно бутылок из-под белого, так что… Это «Пино-гри». Я в вине не разбираюсь, но в баре разливают только три вида, и это самое дорогое.

Я засмеялась, он покраснел; я покраснела, он засмеялся. Несколько секунд мы не смотрели друг на друга, не зная, что делать, – несколько раз порывались чмокнуться в щеку и пожать руки, но в итоге не сделали ни того, ни другого.

Я никак не могла решить, где лучше сесть – рядом или напротив, – и в итоге, обойдя стол, уселась с другой стороны, на самом солнцепеке. Дело шло к вечеру, однако жара не спадала. Меня почти сразу бросило в пот.

Я не помню, о чем мы говорили, зато запомнила все остальное: и чувство, что он совсем рядом, и солнце, припекающее затылок, и взмокшие плечи, и мечты о втором бокале вина и походе в уборную – неосуществимые, поскольку я только что пришла.

– У вас такой знойный вид… – сказал Грэг.

– О, спасибо, – потупилась я от неожиданно откровенного комплимента.

– Нет, в смысле, от солнца.

Секунду я смотрела на Грэга в ужасе, а потом засмеялась. Он тоже. Я закрыла руками лицо, чувствуя, что краснею с головы до пят.

Затем Грэг предложил выпить еще по бокалу в баре, где не так жарко. Он протянул мне руку, но я решила встать со скамейки сама. Получилось не очень – нога застряла под столиком, я потеряла равновесие и упала прямо на Грэга. Он придержал меня за плечи. Мы пошли внутрь, и мне вновь почудилось, будто все глазеют на нас и думают: что такой красавец с календаря забыл в компании этой старухи? Мужчины с его внешностью обычно встречаются со стройными блондинками чуть за двадцать. Чем я ему приглянулась?

Мы стояли у барной стойки, и там он впервые неслучайно коснулся меня и накрыл мою руку ладонью. Я отчетливо помню то чувство – дрожь, встряску, желание. Мы смотрели друг на друга и разговаривали, будто ничего не случилось.

Когда он провожал меня к машине, солнце уже зашло. На лобовом стекле поджидал штрафной талон. Грэг извинился, но я заверила, что его вины здесь нет. Он отлепил листок от стекла, и я спрятала его в сумочку.

– Пока, – сказала я.

– Вы ведь не против, если я еще позвоню? – спросил он вместо прощания.

– Конечно, нет, – ответила я, хотя все еще подозревала, что он пытается впарить мне строительные услуги.

– Значит, до завтра.

– Грэг… – Я замолчала и, кажется, целую вечность подбирала слова. – Ладно.

Чувство неловкости нарастало. Я не знала, куда себя деть. Грэг открыл мне дверцу и наблюдал, как я сажусь в машину, включаю зажигание и выруливаю на дорогу. Лишь когда я проехала светофор и свернула направо, он исчез из зеркала заднего вида.

А про штрафной талон я совсем забыла. Он так и остался на дне сумки. Слишком многое тогда занимало мои мысли. Впрочем, нет, не многое – только одно. Я не могла думать ни о чем, кроме Грэга.

5

Клэр

«К сожалению, набранный номер сейчас недоступен», – вновь сообщает мне вежливый женский голос. Я смотрю на блестящую черную штуку и возвращаю ее Грэгу. Прибор для звонков. Я знаю, зачем он нужен, но не помню название и не умею им пользоваться.

– Давай еще раз?

Грэг стоически кивает, хотя, должно быть, думает, что я попусту трачу время, а ведь ему давно пора на работу. Впрочем, я понятия не имею, что у него на уме – с того вечера, как Кэйтлин уехала, мы почти не разговаривали. Когда-то мы были как две переплетенные нитки, но болезнь начала вытягивать меня из нашего тугого узла. Я что-то такое сказала, и Грэг больше не пытается меня вернуть. За это я ему благодарна.

Сейчас он совершает над штукой для звонков таинственный ритуал, вновь пытаясь дотянуться до Кэйтлин. Он водит пальцем по гладкой поверхности, прислушивается, но женский голос повторяет: «К сожалению, набранный номер сейчас недоступен».

– От нее ведь давно ничего не слышно? – спрашиваю я. Не важно, как давно нет Кэйтлин, для меня любой срок – долгий. Страх не отпускал меня с самого утра, пока я опять не пришла в ее спальню на поиски хоть какой-то зацепки. «Опять», поскольку Грэг говорит, что я делаю это уже несколько дней подряд. Может, и так, но мне каждое утро страшно, как в первый раз. Я боюсь, что проспала двадцать лет. Боюсь, что Кэйтлин выросла и ушла, а я этого не заметила. Боюсь, что она всегда существовала только в моем воображении.

Я оглядываюсь. Все вокруг настоящее – Кэйтлин настоящая, и ее нет слишком долго.

Я пришла в ее спальню как была после сна, в пижаме и ночных носках, – я без лифчика чувствую себя неуютно в одной комнате с Грэгом. Я подтягиваю ноги к подбородку – не хочу, чтобы он на меня глядел. Впрочем, бояться нечего. После того как Кэйтлин ушла (сколько бы времени с тех пор ни прошло), Грэг почти на меня не смотрит.

– Не так уж давно, – отвечает он, кладя штуку для звонков на аккуратно заправленную постель. Я не знаю, можно ли ему верить. – Не забывай, она взрослый человек. Просто ей нужно время все обдумать. Она сама так сказала.

Когда-то у меня был номер, привязанный к дому, а не тот прибор, который Кэйтлин носит в руке, будто приклеенный. Когда летом она приехала домой, то впервые за два года привезла с собой все свои вещи, потому что на последнем курсе решила оставить кампус и поселиться где-то еще. Грэг привез ее со всем багажом на грузовике. Я сидела и наблюдала, как они разгружаются, а Кэйтлин охапками возвращает в спальню свою старую жизнь. Она нашла квартиру неподалеку от университета, но адреса не оставила. А я так привыкла быть с ней на связи, что решила, будто эта связь никогда не прервется. Вот только это было давно, когда я еще умела пользоваться предметом, которому забыла название, – а Кэйтлин была обязана мне отвечать.