Глава 18
Раскаленный металл ухватил плоть, и вошел в неё с неистовством, порожденным яростью.
Узда натянулась, и кровь хлынула по щеке Лизы.
Она почувствовала, как ожог высвобождает почти неконтролируемую энергию, и если не сдержаться – эта энергия порвёт её рот.
«Бладхаунд» осмотрел лопатку – получилось ли клеймо, и, удовлетворенный результатом, взялся за проволоку.
- Знаешь, я никогда не думал, что буду этим заниматься… - вновь нарушил он тишину.
Методично обматывая ноги Лизы, Сотрудник ловко поднимался всё выше по икрам.
- Никто не становиться такими как мы, просто - так.
Скрутив два конца между собой, он закрепил их между «кулачками» в патроне шуруповерта.
- Конечно, есть определенные предпосылки. Возможно даже, что ученые правы на счет генетической составляющей.
Но, безусловно, и то, что первоначально в нас это просто дремлет, а в некоторых и вообще – спит.
«Бладхаунд » включил медленные обороты, и шуруповерт начал скручивать проволоку.
Лиза почувствовала себя вареным яйцом, которое вот-вот пропустят через яйцерезку.
Чтобы структура кубиков сохранилась в салате – нужно было всегда давить равномерно и медленно.
По ногам её потекло и нестерпимо защипало, но Лиза хорошо знала эти правила: не стонать и не отвечать.
Она попробовала расслабить мышцы лица, чтобы удила окончательно не сделали её «Гуимпленом».
- Забавно, что жестокость идет рука об руку с интеллектом. – Продолжил Сотрудник.
- Глупый человек может в сердцах и бутылкой, насмерть, по голове ударить. Но методичность, изощренность и цинизм – дуракам не свойственны.
Так же как несвойственны и новые идеи, открытия, возможность творить!
Он остановил шуруповерт и взял хлорид натрия.
- Тебе известно такое выражение – «Соль на рану»? – Спросил он Лизу, и со сказанными словами стал засыпать, проступившую кровь, порошком.
Лиза издала протяжное хрипение. Алая слюна заструилась на пол.
* * *
К розовому джину, принесли салат с сыром фетаки и виноград.
К чему-то, всё же, Лиза заранее подготовилась, поэтому испытала скрытый восторг, при трепетном прикосновении к нужной – холодной вилке. Третьей с лева.
Но неимоверных размеров бокал с водой, все же вызвал её удивление, отразившееся на лице.
Лиза вопросительно взглянула на любимого, и он снисходительно пояснил:
- Это для того, что бы освежить вкус, перед следующей подачей.
Принесли лобстера.
После первой мысли - «что же такое важное хочет сообщить ей любимый», больше всего Лиза волновалась - «не вошли бы в дорогой ужин ракообразные».
Она прочитала про них всё, и была уверенна, что это невероятно вкусно. Но как с ними обходиться, как правильно пользоваться щипцами, и можно ли использовать двузубую вилку, и иглу для омаров, если на столе «лобстер» - она не знала.
А после просмотра «Красотки», и вовсе перепугалась.
Но все же, играющий Моцарта квартет, мягкий свет, роскошь барокко, все эти вещи – убаюкивали волнение.
Предупредительный гарсон сменил бокалы, и поставил ведерко с уже открытым Дон Периньон, окутанным салфеткой у горлышка.
Он сделал знак, и официант наполнил первую треть бокалов.
- Дорогая, сегодня я пригласил тебя не просто так. – Он ещё больше посерьезнел, и не в силах смотреть прямо на Лизу медленно взбалтывал шампанское.
Лиза зарделась, и попыталась сгладить общее напряжение шуткой:
- Милый, ну какая же я тебе «Дорогая», мы бесплатны для самих себя. – Улыбнулась она неловко.
- Мы дар друг для друга! - Радость и Дон Периньон ударили в голову. А ангелы Моцарта кружились над столиком влюбленных.
- Милая. – Он взял Лизу за руку, но все же ни как не мог заставить себя посмотреть в её сторону.
Так больше не могло продолжаться.
Неожиданно для неё, он залпом осушил стакан, отдернул руку, и металлическим голосом проговорил:
- Нам нужно расстаться.
В глазах Лизы потемнело, и только тяжёлая фраза била внутри молотком все, что было до этого склеено, все, что появилось нового, живого.
Непоколебимая фраза - «Я не люблю тебя больше».
* * *
- Теряя нечто важное в своей жизни, мы испытываем потребность заполнить пустующее пространство. А как быть, если его нельзя заполнить? Если вокруг ничто новое – не способно отвлечь, занять, перестроить?
«Бладхаунд» крепил крюки к стальным тросам, заканчивавшимся где-то на потолке.
- Окружающие говорят нам: «Забудь», «выбрось», «оставь», «стань эгоистом » наконец. Не понимая сами, какой катализатор для жестокости они высвобождают.
Первое кольцо – вонзилось в районе плеча. За ним последовали второе, третье и четвертое.
От усилившейся боли, сознание Лизы вновь начало проясняться.
- Когда-то, мой сын сказал такие слова: «для людей одиноких, потерянных важно искусство!»
Они погружаются в миры мастеров, потому что их миры – безнадежно сломаны.
Сотрудник оценивающе взглянул на свою работу.
Соль уже высушила кровь и осыпалась. Проволока создавала впечатление капрона в сетку.
Вдоль всего тела, по обеим сторонам, за кожу женщины крепились кольца для «Комы»[36] - вида подвешивания в бодмод[37] - культуре.
- Некоторым помогает. И эти - даже начинают жить заново! Но таким как мы – нужны высшие ощущения, потому, что у нас забрали слишком много…
Яркий огонек разгорелся в глазах «бладхаунда», он поднес руку к переключателю и произнес:
- Мне нужен был сам «мастер», творящий идеальные полотна! Я долго искал! И наконец, почувствовал, что ты – есть!
Лиза напряглась всем телом, услышав ровный электрический гул. Её потащило за крючья вверх. Равномерно распределяемый вес, при отсутствии боли, давал бы эффект левитации.
Тело вместе с разумом растворялось, и сознание её начало осуществлять переход[38].
«Пора!» - шепнул космос на ухо, и в этот момент, она рванулась вниз изо всех сил…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
