Читаем без скачивания Кокон. История одной болезни (сборник) - Илья Бояшов

CXXVI

Впрочем, кто мог откликнуться на подобное любопытство?

P.S

Годика через два следы успешно подчистили. Вновь доставленный в тот же бокс для неторопливой реабилитации, распластанный на кровати, N поплыл посреди пустоты: окончательной, бесповоротной. Удивительно, но она угнездилась не только внутри: пустота проявилась снаружи и со всех сторон окружала, она имела цвет невысоких больничных стен, имела запах растворов, она, несомненно, здесь царствовала, подобно старой кормилице, знающей, как успокоить и усыпить младенца, она укачивала его в своих невесомых лапах час за часом, сутки за сутками, все пространство вокруг Счастливчика пустота наполнила ватой и ревниво стояла на страже, желая лишь одного – чтобы ничто более не отвлекало обретенное ею дитя от совершенного счастья. N, полый, словно целлулоидный пупс, отсыпался в спасительном вакууме под заботливо созданным ею куполом, который с тех пор не задевал ни один, самый малый, шорох, ни один, самый слабый, скрип. Действительно: звуки, решив не беспокоить спасенного, улетучились, и к услугам завернувшегося в сотканный кокон Мидаса осталось безмолвие, бесконечное, словно простирающийся во все стороны в Арктике хирургически чистый лед. Лишь однажды извне случайно (медсестра не закрыла окно) до Счастливчика докатилось бормотание затихающего где-то вдали, за миллион километров от «продвинутой» клиники, от ее аппаратов и кафеля, глухого ворчливого грома. Рокот, едва добравшись до N, заставил его приподняться, но напрасно обитатель медубежища напрягал обострившийся слух: небо более не подавало потустороннего голоса, и ни единой капли не звякнуло о подоконник.

Душа

Краткое предисловие автора

Признаем очевидное – девяносто девять процентов живущих на земном шаре людей имеют о душе самые смутные представления. Многие вообще не верят в ее существование, хотя факт присутствия в homo sapiens некоего мистического существа запротоколирован еще за несколько тысячелетий до Рождества Христова пытливыми египтянами, богобоязненными евреями и дотошливыми греками; все мировые религии однозначно подтверждают его. Увы, жизнь души не только для большинства обывателей, но и для современной науки – прежде всего психиатрии и психологии – по-прежнему является «терра инкогнито».

Безоговорочно относя себя к девяноста девяти процентам несведущих, я осмелюсь всего лишь суммировать то, что в разное время и при разных обстоятельствах сам читал и слышал о псюхэ (выискивая информацию в книгах и в Интернете, я брал данные из любого заинтересовавшего меня источника). Приведенные здесь в качестве дополнения крохотные главки, конечно, не удовлетворят пытливого читателя, но, возможно, разбудят его интерес.

Главка первая:

Душа и древние египтяне

Вот о чем свидетельствовал Геродот: «Египтяне также первыми стали учить о бессмертии человеческой души. Когда умирает тело, душа переходит в другое существо, как раз рождающееся в тот момент. Пройдя через (тела) всех земных и морских животных и птиц, она снова вселяется в тело… ребенка…»

Как представляли себе египтяне псюхэ? Археологи, теософы, философы, египтологи единодушны только в одном: единого мнения на этот счет нет и, по всей видимости, никогда не будет, ибо у египтян душа – организм исключительно сложный, до конца никем из современных исследователей не разгаданный: о нем остались лишь неясные, а поэтому противоречивые сведения. По древнеегипетским верованиям, душа состояла из самостоятельных частей, и одна из них называлась Ба. Эта часть начинала жить лишь после смерти тела и изображалась птицей с человеческой головой. Крылатой Ба был открыт непосредственный путь на небо, чем она иногда и пользовалась, улетая из гробницы в иные миры, но при этом всегда возвращалась обратно, ибо Ба и тело нерасторжимы, – без этого компонента нельзя вдохнуть жизнь в умершего человека (а египтяне верили в воскресение).

Еще одну часть души – Ка – невозможно трактовать однозначно. Одни ученые люди по сей день называют ее жизненной силой, другие же – неким «двойником» псюхэ. Факт в том, что она упоминается в египетских текстах бесчисленное количество раз. Подобно Ба, после смерти хозяина Ка обитала в его могиле (или возле), имела возможность иногда покидать гробницу и беспрепятственно путешествовать, но возвращение к телу было при том обязательным.

Третья часть души, обозначаемая словом «Ах» (его переводят как «дух»), изображалась в виде хохлатого ибиса: увы, это все, что мы знаем о ней сегодня.

Четвертая часть – Шу, или «тень», – одно из проявлений человеческой сущности, темная сторона (возможно, Шу вмещала в себя все грехи умершего).

Наконец, душа имела такую чрезвычайно важную часть, как Сердце – вместилище сознания, свидетеля плохих и добрых поступков. Сердце на Загробном суде могло свидетельствовать против хозяина. Вот почему существовали специальные заклинания для его «усыпления», с тем чтобы оно не наговорило лишнего. В целом ряде текстов Сердце представлялось руководителем человека.

Впрочем, не исключено – египтяне верили в то, что каждый из нас несет в себе сразу несколько душ. В таком случае и Ка, и Ба, и Ах, и Шу, и Сердце – не части единого целого, а совершенно разные бессмертные существа в одном человеке.

Заинтересовавшиеся могут ознакомиться с работами российского египтолога А. О. Большакова, который давно пытается выяснить, что из себя на самом деле представляют такие части человеческой души, как Ах и Ка.

Главка вторая:

Душа и древние вавилоняне

Немногочисленные источники утверждают: жители Вавилонии верили в бессмертие душ. По их представлениям, псюхэ усопших (экимы) уходят в подземный мир (арал), «где ничего не видно», и изнывают за «семью стенами» в вечной слепой темноте. Сохранилась поэма, в которой есть упоминание об аде. Некоторыми мотивами – надпись на вратах, из-за которых «никогда никто не возвращается»; привратники – она перекликается с поэмой Данте. Современные исследователи ничего толком не могут сказать об идее посмертной награды или наказания у вавилонян, но, вне всякого сомнения, души благочестивых, как и души грешников, получали «за гробом» свое. Так, среди расшифрованных учеными текстов оказался гимн, посвященный павшему за отечество воину. Псюхэ его, окруженная трофеями, вполне поземному пирует на облаках и пьет там из небесных источников живую воду.

Главка третья:

Душа и древние персы

К счастью для исследователей древнеперсидской религии, душа по зороастрийскому учению представляла из себя единое целое. Вообще, что касается ее посмертной судьбы: прибытия на Божий суд, неизбежных мучений (в том случае, если она принадлежала злодею), блаженства (в случае, если псюхэ была душой праведника), воссоединения со своим телом (и полного восстановления этого тела), – зороастризм самым удивительным образом перекликается с пришедшим позднее учением Христа.

По представлениям предков современных иранцев (в чем они, конечно же, были не оригинальны), от деяний человека зависит дальнейшая судьба его бессмертной псюхэ. Если носитель ее ведет трезвую жизнь, не лжет, не крадет, помогает ближним, за его душу можно не беспокоится. Другое дело – душа негодяя.

Персы верили: псюхэ любого почившего, отделяясь от бренных останков, уплывает в легкий эфир, где возвышается «мост ветров», сияющий и прекрасный. Однако, прежде чем псюхэ на него вступит, ее встречает добрый бог Митра со свитой других богов. Присутствуют там и весы, на которых самым точнейшим образом взвешиваются дела дурные и добрые. Затем душа по мосту ветров переходит бездну. Если ее хозяин был откровенным мерзавцем, то под тяжестью «дел дурных», потеряв равновесие, она, разумеется, падает в пропасть-ад. Душу доброго человека ожидает благоухание сада. На другом конце моста ее принимает прекрасная девушка. Красавица сопровождает душу в рай: там псюхэ праведного останется до окончательного суда над нею (по почти христианским верованиям персов, в мире постоянно шла борьба между Творцом всего сущего, богом Ахурамаздой, и персидским дьяволом, которого звали Ангро-Майнью; неизбежно должен был настать конец света и пришествие мессии – Саошюнта – победителя сил зла; затем следовал Страшный суд и окончательное воздаяние – полное уничтожение грешников и воскресение праведников).

Несмотря на веру в воссоединение тел и душ после Второго пришествия, отношение древних персов к покойникам было весьма своеобразным: умершие считались настолько «нечистыми», что прикасаться к ним позволялось только специально подготовленным людям (в частности, носильщикам). Все, что было связано со смертью, относилось к силе зла, ибо чистое в человеке (душа) после кончины покидало его, и тело полностью доставалось дьяволу (Ангро-Майнью). Живые немедленно удаляли мертвого от «чистых» стихий – огня, воды и земли (хотя огнем и очищали жилище, в котором находился мертвец, эту стихию нельзя было подносить к телу ближе чем на три шага). Вынос осуществлялся ночью, обязательно в сухую погоду (чтобы не осквернить воду). Дакмы – высокие цилиндрические башни – представляли собой места последнего упокоения. На вершине каждой находилось три желоба – для мужчин, женщин и детей. Внутри была лестница, по которой носильщики поднимали покойных. Затем с них снимали одежду и оставляли ветрам и солнцу. Над башнями постоянно кружили птицы. Считалось, что по ночам там пируют демоны. Естественно, что от тел вскоре ничего не оставалось. В то же время в честь душ усопших шли постоянные богослужения, которые должны были помочь им попасть в рай.