и выведет его на арену?»
Но я не шутил. Я решил обойтись без этого служащего.
По городу уже были расклеены афиши:
Друзья говорили мне:
— Отложите медвежий номер. Не надо рисковать: как бы не задурил ваш Мишка без служащего, к которому он привык.
Я засмеялся:
— Что вы толкуете! Мой Мишка — ведь это само добродушие. При чём тут служащий? Разве он не знает меня, мой Топтыгин?
— Ладно, — говорили некоторые, — А мы всё-таки не пойдём смотреть вас сегодня. Что-то страшно.
— Как хотите!
Перед спектаклем я, как всегда, отправился проверить, на месте ли сторожа.
Цирк стоял в саду. В тёмном углу, у входа в конюшню, я заметил человека. Он метнулся в сторону и быстро скрылся за деревьями.
«Кажется, это Гребешков, — подумал я. — Впрочем, может быть, и не он».
Потом я занялся гримом, переодеванием и забыл о Гребешкове.
И вот я на арене. Показываю публике своих друзей. Дошла очередь до Мишки.
Михаил Иванович, как всегда, выполнял всё, что я требовал: он скользил по столбу, ходил по бутылкам, танцевал под музыку вальс. Номер подходил к концу. Топтыгин должен был сесть в коляску, взять из моих рук бутылку с молоком, уехать на собаках на конюшню.
Тройка сибирских собак подана. Я подвёл Мишку к экипажу. Он сел. Я забросил цепь ему на спину и подал бутылку.
Вдруг Мишка нагнулся, открыл пасть и крепкими зубами вцепился в мою левую руку, немного ниже плеча.
Публика в ужасе закричала. Медведь, не выпуская руки, обнял меня и подмял под себя.
Служащие растерялись. Один из них бросился наверх, к музыкантам, и стал оттуда бросать медведю маленькие кусочки хлеба, будто птичке.
Публика заметалась по цирку. Все старались пробраться к выходу. Со всех сторон раздавались крики:
— Задавил!
— Медведь!
— Спасите!
Усатый городовой забрался на галерею. Там, наверху, он храбро размахивал своей шашкой. Нарядные, важные дамы сидели верхом на барьерах лож; шляпки их съехали набок; дамы кричали и плакали…
Медведь не отпускал меня.
Один из артистов схватил на конюшне навозные вилы, ткнул ими сзади медведя. Впрочем, он тотчас же бросил вилы и убежал.
Медведь заревел от боли, оставил меня и кинулся в публику.
Моментально толпа очистила всю правую сторону цирка. Тогда медведь бросился влево.
Тут я поднялся. На мне был костюм из плотного шёлка. Зубы медведя не очень повредили мне. Я закричал что было силы:
— Успокойтесь! Займите места! Представление продолжается!
Я бросился к медведю и ударил его ногой. Он встал на задние лапы и медленно пошёл на меня…
Я пристально смотрел в его глаза. Я чувствовал: во что бы то ни стало мне надо увести его с арены. Я пятился. Медведь шёл на меня. Я властно кричал:
— Алле! Алле!
Мой голос повлиял на медведя. Нам надо было с ним пройти через всю арену. Медведь явно выражал желание оставить меня и броситься туда, где слышались женские голоса и визг детей. Он особенным образом рычал, глотал слюну и косил тёмными глазами. Но я кричал:
— Алле! Алле!
Медленно-медленно я пятился к конюшне, медведь на задних лапах шёл за мной.
Наконец мы в конюшне. Под ногами — покрытые сеном доски; где-то рядом тревожно стучат лошадиные копыта. Я кричу ещё раз:
— Алле! На место!
И медведь, поджав уши, опускается на все четыре лапы и уходит в свою клетку. Одним прыжком я подскакиваю к клетке и закрываю её.
Тут силы покидают меня. Голова кружится. Я почти теряю сознание. Потом я прихожу в себя и только тогда начинаю чувствовать сильную боль в руке.
Почему же вдруг добродушный Мишка кинулся на меня? Я нашёл около медвежьей клетки пузырёк. В нём были остатки чего-то красного. Я посмотрел: оказалось — кровь.
Так вот в чём дело! Гребешков решил отомстить мне за то, что я уволил его. Он достал живого голубя, зарезал его и голубиной кровью за час до выступления напоил медведя. Кровь сильно действует на зверей. Когда я дал медведю бутылку с молоком, он, наверно, вспомнил про кровь, и ему захотелось ещё. Он и кинулся на меня.
Потом мы с ним опять подружились. Он больше никогда не кидался на меня.
* * *
Неужели медведи бывают добродушными и ручными?
Медведь может быть дрессированным, выступать в цирке, выполнять трюки. Но ручным, как кошка или собака, — нет. Конечно, бывают случаи, когда дикие животные становятся домашними питомцами, но, к сожалению это довольно опасные эксперименты и никогда нельзя быть уверенным, что животное не станет угрожающе опасным для хозяев. Добродушие, всё-таки присуще исключительно людям.
Опасны ли медведи? Что самое опасное в борьбе с медведями?
Бурый медведь — дикое большое животное, его вес выше 200 кг, а длина тела более 2 м. Схватка человека с таким противником смертельно опасна, слишком неравны силы. Хорошо, что встреча с медведем практически невозможна и бывает только во время охоты в лесу или в цирке.
Бурый медведь практически не имеет врагов в природе
Неужели медведь не смог даже прокусить шёлковый костюм? У медведя такие слабые зубы?
Существует так называемый коэффициент силы укуса. Вычисляется эта величина путём деления силы укуса животного в ньютонах на его массу. У бурого медведя сила укуса равно 751 ед., а, к примеру, у льва — 1768 ед. Зубов у медведя много, целых 42, часть из них острые и могут разрывать мясо, остальные же приспособлены для перетирания растительной пищи. Поэтому хоть шёлк и достаточно прочная ткань, всё-таки господину дрессировщику очень повезло, что у Мишки не получилось прокусить его шёлковый костюм.
Неужели животные так реагируют на кровь? Правда ли это?
Дикое животное в неволе испытывает много сложностей и трудностей, не всегда все потребности можно удовлетворить, ведь вольная жизнь совсем не похожа на вольер, даже самый хороший. При запахе крови животное может почувствовать необъяснимое возбуждение, и его поведение станет временно агрессивным, такое
