леди Джулия на портрете коварно ухмыльнулась.
Глава 10
Кеннет Кастл датирован…примерно…тысяча двести…тридцатым годом. Изначально это был один из замков кольца Эдуарда, я не помнила, какого по счету⁈ И пропустила этот коварный факт. Типичный замок…тех лет постройки. Четыре башни. Высокая стена. Ров. Ворота…
Экскурсии ужаснее, стены Кеннет Кастл не слышали.
Супружеская пара, путешествующая в свой отпуск по побережью и имевшая несчастье заглянуть к нам в замок, взирала на меня с нескрываемым недоумением в глазах.
Я провела их по внутреннему двору. Постаралась вспомнить хоть что-то из тех интересных фактов, которыми всё время развлекал меня Джон, но всё было тщетно. В итоге, заметив, что женщинапродрогла, я пригласила экскурсантов внутрь и, проведя в общую комнату, предложила им по чашке чая.
— Я должна принести свои извинения, — призналась я, — в замке я работаю реставратором, и никогда раньше не водила экскурсий.
При слове «реставратор» экскурсанты немного оживились. Меня начали спрашивать о внутреннем убранстве замка, понадеявшись, что я могу заниматься чем-то интересным, но я снова разочаровала туристов.
— Я работаю над картиной. Один из портретов семейной галереи. Если хотите, я могу показать его вам.
Пара согласилась. Хотя, полагаю, больше из вежливости, чем из интереса. Надеюсь, Джон не будет против.
Я провела гостей в свою мастерскую. Там, наполовину очищенная от лака, красовалась леди Джулия.
— Это леди Джулия Кеннет, — представила её я, — портрет работы неизвестного художника. Датирован 1865 годом. До меня прошел примерно три реставрации. Это можно определить по структуре рельефа красочной живописи, а так же по тональности пасты.
И я стала рассказывать дальше, и дальше. Про свою работу над портретом леди Джулии. Про особенности реставрационной работы. И даже не заметила, как перешла на наиболее интересные и курьезные случаи реставрации в своей практике.
— В Ростовском этнографическом музее нам отдали на реставрацию картину «Барин». В свое время она принадлежала частной коллекции, и хозяева пробовали свои способы реставрации. Так к моменту её возвращения в музей картина оказалась наклеена на кусок линолеума… И для её реставрации нам пришлось отпаривать линолеум с помощью утюга…
Мои экскурсанты удивились, даже ужаснулись, а я промолчала о том, что утюг — это еще не все приемы русской реставрационной школы, где подчас дается сложное задание, но забывается про должное финансирование.
— Расскажете о вашей любимой работе? — раздался вопрос.
Я вздрогнула и увидела Джона: он стоял, прислонившись к дверному косяку, кажется, уже давно и внимательно слушал то, что я здесь несу. На его губах играла легкая полуулыбка. Будто он говорил: «И ты упрекаешь меня в чрезмерной увлеченности замком!» Но, между тем, Джон всё понимал. Я видела это по его глазам. Да, похоже, мы два сапога пара…
— Одна из наиболее запомнившихся работ была в Рязани. Мы реставрировали ряд икон, датированных двенадцатым веком. Такая реставрация — не мой профиль: иконопись с её особенностями требует других навыков. Но один человек, которого я очень уважала, пригласил меня в свою группу. По его мнению, реставратор должен знать больше, того, чему обучался по специализации. И я поехала. Реставрация заняла почти год. Но результат в конце был ошеломительным.
Я замолчала, подбирая слова. Мой учитель, Игорь Мишин, реставрировал икону Божьей Матери, отданную храму из частной коллекции. А если говорить правду, икона лежала на чердаке одного сельского дома, куда она, видимо, попала во время коммунистических гонений на религию. Хозяева долгое время даже не знали о её существовании. Затем чудом нашли и снесли в местный храм за ненадобностью самим. Благо, перед этим они не подумали о высокой цене иконы. Хотя есть вариант, что передача была осознанной. Этого аспекта я исключить не могла. Так или иначе, лик был вычернен. Краска почти везде полопалась. Местами встала буграми. Как я уже говорила, мы потратили на реставрацию почти год. Время, в течение которого икона не только приняла свежий вид, но даже больше…
— Иконопись в России — особенное искусство, — попыталась объяснить я, — в ней очень много внимания уделяют глазам лика. В начале работы весь образ был едва различим, а в конце, — я снова запнулась, пытаясь подобрать верные слова.
Как объяснить людям то явление, что порой глаза ликов написаны так, будто смотрят и видят тебя?
— Нам удалось добиться удивительного сочетания цвета, особенно живыми стали глаза, — наконец подобрала я слова, — и икона вся будто ожила.
— Как она? — спросила меня женщина, указывая на леди Джулию за моей спиной.
Этого вопроса я не ожидала и повернулась к портрету.
— У неё тоже прекрасное сочетания цвета! — заметила довольная собой туристка.
Это было правдой. Темные глаза леди Джулии сияли даже на выцветшем полотне, и сейчас они были совсем, как живые…
— Думаю, мы должны поблагодарить нашу прекрасную Анию, — подошел к нам Джон, подмигнув мне.
Затем он развернулся к туристам.
— Я лорд Кеннет, хозяин этого замка.
Он протянул мужчине руку для пожатия, затем галантно, хоть и слегка шутливо, поцеловал руку даме.
— Позвольте, я сам покажу вам замок.
Туристы были в полном восторге. Я же намеревалась вернуться к реставрации, когда Джон окликнул и меня.
— Пойдем, Аниа. Я открою ряд парадных залов, чтобы тебе было о чем рассказывать следующим экскурсантам, — с улыбкой договорил он.
И, не дожидаясь моего «да» или «нет», Джон увлек меня за собой.
Джон как всегда был на высоте. Он рассказывал о замке увлеченно и с душой. Сегодня, то ли в силу своего хорошего настроения, то ли чтобы загладить мой экскурсионный провал, Джон открыл для посещения несколько парадных залов замка.
Среди них были бальный зал, он же зал общих собраний, находящийся на первом этаже и отделанный в готическом стиле, со сводчатыми окнами и лестницей всадников, по которой в зал некогда могли заезжать прямо на лошадях.
Зал трофеев, наверное, классический атрибут любого рыцарского замка, с огромным камином и сотней чучел животных, развешанных вокруг него.
Не безызвестная мне картинная галерея и, напоследок, как самое вкусное, по словам Джона, парадная столовая.
Расположенная на втором этаже и оформленная много позже интерьеров первого этажа, столовая была просто огромной. Два ряда окон, верхний и нижний, были разделены колоннами. А в нишах между ними, и вверху, и внизу, красовались рыцарские доспехи. Они словно были стражей, охраняющей Кеннет Кастл днем и ночью. Огромный камин был сложен из редкого белого мрамора, и Джон рассказал, что, когда в камине разжигают огонь, то камень становится слегка розовым.
Посреди залы стоял длинный стол. Такой, что мог вместить за собой около пятидесяти персон. Из верхних окон,
