голове не укладывается…
Он запер меня в своей спальне!
Возвращаюсь обратно к кровати и присаживаюсь.
Маловероятно, что Макар менял постельное белье именно сегодня.
А это значит, что мне предстоит спать в постели, в которой до этого спал он. На простыне, которая пахнет им.
Ложусь, обнимая его подушку. Вдыхаю запах. Действительно, пахнет Макаром.
Он сказал, что ему плевать на мое разрешение, но остановился.
Ага. А потом запер меня здесь как куклу в коробке. Куклу, с которой решил поиграть позже.
Мне просто необходимо еще немного пореветь. Выпустить эмоции, скручивающие тело в напряженную пружину.
Слезы легко льются по щекам, мочат подушку в моих объятиях.
Ничего страшного.
Натягиваю на плечи край одеяла.
Стоит ли засыпать в логове дикого зверя? Ведь он может вернуться.
Решаю просто ненадолго закрыть слипающиеся от слез глаза и почти сразу незаметно для себя проваливаюсь в сон.
Когда я снова открываю глаза, то не сразу вспоминаю, где нахожусь. Солнце пробирается в комнату сквозь щель между закрывающими окно плотными шторами.
Наверно, уже давно наступил день.
Голова болит от ночных рыданий и страшно хочется пить.
Замечаю свое платье. Оно аккуратно висит на стуле рядом с кроватью.
Снимаю с себя одежду Макара и быстро надеваю свою. Платье пахнет чистотой в отличии от меня.
Я сама пропахла с ног дот головы хозяином этого дома.
Очень странно ощущать на себе чужой запах.
Захожу в ванную, о которой ночью говорил Макар.
Здесь даже зеркала нет. И душевой кабины тоже нет. Кое-где со стен снят кафель. Торчат обрубки пластиковых труб. Но унитаз и раковина в исправном состоянии.
Странный, конечно ремонт. Он его не доделал или решил переделать, но устал? Никаких шпателей или еще чего-то, намекающего на процесс переделки, я не увидела.
Умываюсь холодной водой и возвращаюсь в комнату. Проверяю дверь в коридор, и она оказывается открытой.
Мое заключение окончено?
Никого не встретив на втором этаже, спускаюсь вниз.
— Ярослава, иди сюда! Завтрак готов! — зовет Макар.
Иду на кухню. Пахнет едой и кофе.
Желудок требовательно урчит.
Макар сидит за столом. Перед ним на столе стоит тарелка с яичницей и чашка с черным ароматным напитком.
А я даже не могу смотреть на мужчину. Краснею, гипнотизируя пол.
Надо сказать ему прямо сейчас, что я должна уехать.
— Твоя порция на сковороде.
— Ты приготовил? — уточняю, чтобы понять одни ли мы в доме.
— Анна Павловна, моя помощница по дому, придет позже. Так что яичницу жарил я. Насколько я помню, ты любишь глазунью с луком и помидорами.
Удивленно поднимаю брови.
Насколько я помню, из Макара повар как из меня профессор математики.
— Ты думаешь, я совсем безрукий, да? — читает мужчина мысли, написанные на моем лице. — Я вполне в состоянии приготовить завтрак.
Подхожу к плите и поднимаю крышку со сковордки.
Выглядит неплохо.
Достаю тарелку и перекладываю в нее лопаткой свою порцию. Несмотря на тефлоновое покрытие низ оказывается немного подгорелым.
На самом деле это успех по сравнению с тем, что было восемь лет назад.
Прежде чем приступить к завтраку жадно выпиваю стакан воды.
Ловлю взглядом свое отражение в стеклянной дверце духовки, установленной не как я привыкла снизу, а на уровне глаз.
Ужас! Волосы растрепаны. Лицо опухло от пролитых слез.
— Будешь кофе? — спрашивает Макар.
— Буду, — отвечаю, пытаясь расправить пальцами спутавшиеся пряди.
Он такой спокойный и расслабленный будто ни вчера, ни ночью ничего необычного не произошло.
Не знаю. Может, у него в жизни каждый день такое происходит. А я до сих пор близка к истерике.
Правда утренний Макар, расслабленно сидящий за завтраком в спортивных штанах и черной футболке, пугал гораздо меньше чем тот мужчина, к которому я опрометчиво подошла слишком близко ночью.
— Кофеварка на столешнице. Справишься?
Оглядываю навороченную машину. Кнопочки, рычажок какой-то. Куда жать-то?
Рядом стоит открытая пачка с зерновым кофе.
Прикусываю губу. Наклоняюсь поближе, изучая прибор.
Так. Картинка с большой и маленькой кружечкой есть. А какая мне нужна?
Мужчина поднимается, подходит и встает за моей спиной. Я слышу его шаги и мое сердце замирает. Чувствую его близость каждой клеточкой тела.
— Тебе понадобится кружка.
Макар тянется к полочке над моей головой, касаясь моей спины своим телом, и я прикрываю глаза.
Щеки снова горят огнем. А голые коленки трясутся.
Мужчина достает кружку для кофе и ставит ее на специальную подставку в кофеварку.
— Знаешь, — шепчет он мне на ухо, — меня заводит, что ты стоишь босая на моей кухне, но лучше бы ты обулась. Не хочу, чтобы простудилась.
Я чувствую пониже спины подтверждение его слов и мой пульс учащается до тахикардии.
— Кофе сыпь сюда.
Макар вынимает отсек для зерен откуда-то сбоку. Я дрожащей рукой отсыпаю в него немного из пакета.
— Жми эту кнопку.
Мужчина берет мою ладонь и направляет мой палец на картинку с большой кружкой.
— Хочешь каппучино?
Губы Макара едва не касаются моего уха, вызывая волны мурашек по позвоночнику.
— Нет, хочу просто кофе.
Мой голос дрожит.
— Просто один горячий кофе для моей горячей Ясеньки…
Макар ловит прядь волос у моего лица. Заправляет ее за ухо, открывая шею. Задевает там кожу. Едва — едва.
А я плыву. Растекаюсь лужицей от его близости.
Зажмуриваюсь и мотаю головой, стряхивая наваждение.
Беру себя в руки. Разворачиваюсь в кольце его рук, встречая насмешливый взгляд.
15
— Ты ведь горячая девочка, да, Яся? Раз ходишь по дому босиком.
Он надо мной издевается!
Хмурюсь. А он смеется над своей глупой шуткой и отходит.
