Он мысленно улыбнулся, – привыкают, однако, ребята.
Кудрявцев дождался полной тишины, сделал зверское лицо Дубову, который, как оказалось, бросил свой пост и тоже оказался здесь, пытаясь теперь спрятаться от командира в задних рядах. Сделать это при его габаритах было невозможно и он, скорчив умилительно виноватую физиономию, исчез за стеной, чтобы совсем скоро оказаться над бывшей квартирой Александра. Последний дернул было рукой, чтобы протянуть берцы босому Малышеву, но задержал движение, увидев, что хозяйственный геолог уже сам обзавелся сапожками-казаками.
– Ну и что за прелестное создание к нам пожаловало? – мягким голосом обратился подполковник к израильтянке.
Та удивленно посмотрела на него; она явно не назвала бы себя так.
Медленно вставая и не выпуская из руки наполовину опустошенную бутылку, она ответила, как и предполагал Кудрявцев:
– Я Оксана Гольдштейн, из Тель-Авива, из госпиталя Сураски…
– Фигассе, – присвистнул кто-то из парней, чей голос еще не был знаком Александру.
Другой голос, много тише, но вполне узнанный Кудрявцевым (парень с чемоданом – кто же еще!) добавил:
– И тут евреи!
Девушка наверняка тоже расслышала последние слова, потому что повертела кудрявой головой, естественно не распознав никого во множестве окружавших ее лиц, и опять обратилась к Александру:
– Так-то я русская… ну, советская, родилась и выросла в Красноярске, товарищ э…
– Подполковник, – подсказал тот.
– Товарищ подполковник. В восьмидесятых все наши в Израиль уезжали, вот и я, в восемьдесят четвертом…
– Вот и сидели бы там в своем Израиле, – пробурчал тот же недовольный голос, но девушка уже не обращала внимания ни на кого, кроме Александра:
– Товарищ подполковник, там же еще наши… Там их… Там террористы…
– Знаю я, Оксана, – остановил ее Кудрявцев, – выручим их. Вот через… десять минут и отправимся.
Он ожидал, что парень опять язвительно пройдется насчет «наших», но тот поостерегся, и подполковник громко позвал:
– Рубцов, Дубов, Котова, Малышев – ко мне!
Впрочем, Малышев стоял рядом, и командир спросил первым у него:
– Это что такое? – он указал пальцем на пластмассовую ванночку, в которой купают новорожденных.
Последняя была полна пакетами с туалетной бумагой, какими-то пузырьками, бутылочками. Однако геолог принял указующий жест совсем по-другому. Он вдруг стал переступать ногами так, словно пытался спрятать казаки один за другим. Ничего естественно у него не получилось, и он виноватым голосом пояснил:
– Там, товарищ подполковник, еще один погибший. Помните, мы трубы видели, профильные, – Кудрявцев кивнул, – так ими парня какого-то завалило, насмерть. И мотоцикл его.
– Ага, – вспомнил подполковник, – мотоциклист, – а Малышев продолжал:
– Так привалило, что только ноги и торчат. Так я – вот… По камням, знаете ли, босиком неудобно…
– Правильно сделал, Игорь Владимирович, – успокоил его подполковник; он никогда раньше не жаловался на память, а сейчас предполагал, что с этим вопросом… по крайней мере стало не хуже.
Он помнил всех, кого успела записать Котова, и кто сам представился ему; помнил про них каждую строчку информации. А с остальными… Про остальных как раз и протягивала ему листки догадливая Мария Сергеевна.
– Вот уж с кем повезло, так повезло, – он взял в руки листки, заполненные все тем же убористым почерком, но сначала обернулся к коменданту Рубцову, – обед готов, Николай Петрович?
– Сейчас уточним, Александр Николаевич, – он обернулся, кого-то выискивая в рядах, – Егорова, Зинаида Сергеевна, пожалуйста к нам…
– А что, сейчас всех и накормим. И тебя, милая, – она приобняла Оксану, отчего у той в глазах показались слезы, – как и говорили, сначала скоропортящееся.
– Хорошо, – подполковник недовольно покосился на коменданта, который как видно, раньше неплохо поживал, перекладывая всю работу на подчиненных, – сначала накормить тех, кто пойдет со мной. Он окинул взглядом окружающих:
– Никитин!
– Я!
– С кабаном закончили?
– Так точно!
– Молодец! Первый; Малышев!
– Я!
– Второй; Володин!
Пожарник выступил вперед.
– Будешь третьим, – прозвучало двусмысленно, но никто, даже Никитин не засмеялся.
– Ершов! – парень с подбитым глазом выпрямил плечи, даже стал как будто выше; подполковник поколебался, но все же кивнул, – четвертый.
Кудрявцев поднял к глазам листки, споро пробежал по ним взглядом, выискивая нужную ему информацию. Взгляд царапнуло знакомое до боли слово: «Афганистан», – и он остановился на этих строчках:
– Холодов Юрий Михайлович, шестьдесят первого года рождения, в восемьдесят втором году в Афгане, – на приглашающий голос Кудрявцева никто не откликнулся, и он оторвал взгляд от листка.
Парень, о котором шла речь, стоял отдельно от толпы, и явно не собирался подходить. Тогда Александр сам подошел к нему; он тут же понял причину такой стеснительности парня. От того немилосердно смердело, и подполковник удивился, как только Котова вытерпела, записывая не очень богатую биографию Юрия. Слово «бомж» там нигде не фигурировало, но глядя на его наряд (почему-то присутствовал только один башмак) и отвратительный запах, все оттенки которого подполковник назвать бы не смог, а уж он-то видывал и не такое, понятно было, что мыла и мочалки это тело не видело очень давно. Кудрявцев все же спросил: «Пойдешь?», – и дождавшись несмелого кивка, показал на баню:
– Еще не остыла; чтоб через десять минут скрипел от чистоты. Свою одежду сжечь. Не хватало нам сюда паразитов занести.
– А…
– А смену белья возьмешь вон у него, – подполковник кивнул на бандита, так и валявшегося у кромки леса, – не первой свежести и чистоты, конечно, но твоя совсем уже как-то… Что мнешься – трупов боишься, или брезгуешь?
– Да нет, – парень мотнул головой в сторону толпы.
– Стесняешься, – догадался Кудрявцев, – правильно делаешь. Ничего, сейчас тут ни души не останется.
Командир подошел к Дубову, до сих пор прячущему взгляд:
– Держи, сержант, – он протянул Виталию АКМ, – сейчас быстро перекусить, оправиться и опять на пост. И смотри у меня – пока я не вернусь, отвечаешь тут за каждого.
– Понял, – расцвел улыбкой Дубов, и широкими шагами отправился в сторону «столовой», до которой было всего ничего.
Весь лагерь был размером двадцать пять на двадцать пять метров, и если бы не нагромождение бетонных стен да останков автомобилей самой разной степени поврежденности, он бы просматривался бы насквозь.
– Пойдемте, товарищи, оценим, чем нас сегодня Зинаида Сергеевна угощать будет.
– Да я не одна, – разрумянилась от смущения Егорова, – тут мне многие помогали.
Кудрявцев, пропуская мимо себя людей, остановил Рубцова и Ильина. Последний как раз остановился у ванночки с туалетным скарбом и показывая на нее пальцем, похвалился:
– Видали, командир, что мы с Игорем откопали под ванной, под туалетом.
– В смысле?
– Вы же сами сказали, что под комнатой метра два стен, да песок вместо пола. Ну, я решил все-таки подстраховаться. Подкопались мы шустро с Малышевым – точно песок. А еще ящики на стенках со всяким барахлом нужным.
– Молодцы, мужики, – машинально похвалил подполковник, обводя широким жестом развалины, – это что же получается – тут кругом катакомбы? С добром, а может быть… где-то и люди заваленные помощи ждут.
Подполковник явно принял новое решение насчет Ильина:
– Значит так, Валерий Николаевич, – берешь пару парней покрепче и начинай обследовать эти подвалы. Главное, конечно, люди, но и примечайте, что где полезного лежит… Да – сам лично оцени все помещения на предмет надежности, вместительности ну и… как себя в случае дождя поведут. Сдается мне, что скоро нам много складов понадобится, очень много.
Кудрявцев задумался о чем-то ненадолго, а затем повернулся к Рубцову.
– А ты, Николай Петрович, как-то активнее, что ли. И еще одна тебе задача будет, – он кивнул головой в сторону утренней трагедии, – там погибшие девушки; вот Валерий Николаевич еще одного погибшего покажет. Надо с ними по-человечески попрощаться. К вечеру вон в той рощице (Александр показал на реденькую группу каких-то лиственных деревьев, похожих на березы, растущих метрах в пятидесяти от лагеря) должны быть готовы три могилы полного профиля.
– Это как? – удивился Рубцов.
– Это так, что бы никакой зверь откопать не мог, – отрезал Кудрявцев, – а может и не три.
Подполковник выразительно посмотрел на Ильина.
Тот понимающе кивнул и показал на бандита, так и лежащего у самого леса, но уже практически полностью раздетого:
– А с этим что делать?
– С этими, – поправил его Кудрявцев, – там еще один был. С этими я сам разберусь.
