Они приобретают способность самостоятельно маневрировать и проводить собственную политику нередко противоречащую стратегии своих бывших патронов. Теряют смысл ставшие привычными разделение мира на так называемые три мира, само понятие «третий мир». Что касается новых индустриальных стран, то ряды их с каждым годом растут, делая первых из них фактическими членами клуба старых индустриальных стран.
При этом становится все менее подвластными возможному диктату и целый ряд государств юга с воинственными руководителями, домогающимися новейших систем оружия. Все более реальной выглядит перспектива получения целым рядом стран третьего мира ядерного оружия. Это вносит существенные поправки в перспективы развития мирового сообщества. При двухполюсном миропорядке границы между двумя блоками, или полюсами, были четкими, жесткими, непроницаемыми. Их противостояние было ясно и просто: вот враг, вот мы, а вот граница между двух миров. Поэтому каждая сторона более или менее точно знала, откуда происходила угроза и какая угроза. Теперь все изменилось. В силу того что жесткость международных структур послевоенных десятилетий сменилась их подвижностью, определенность уступила место неопределенности, источник власти и влияния как бы размывается, становится анонимным. Границы, отделяющие блоки, союзы, регионы, стали более открытыми, гибкими и поэтому более проницаемыми.
Имеет место переход от ситуации, оставляющей жесткий, недвусмысленный выбор одной из двух возможностей по принципу «либо-либо», к ситуации, дающей возможность множества вариантов выбора, поскольку для большинства стран явно увеличился диапазон выбора. Каждая из них может принимать внешнеполитические решения, руководствуясь не соображениями своей принадлежности к тому или иному блоку, а исходя из своих реальных национально-государственных интересов.
Происходит размывание единой оси мирового сообщества: равновеликое значение с точки значимости для мировых процессов приобретают разные, в чем-то самостоятельные и взаимно соперничающие, а в чем-то взаимозависимые центры силы. Новизна ситуации состоит также в том, что внешняя политика почти всех ведущих участников приобретает многовекторную ориентацию во все планетарном масштабе. Оказывается возможным одновременное участие одних и тех же стран в разных коалициях и связках. Например, в Восточно-Азиатском регионе самостоятельное значение приобрели или приобретают парные связки великих держав: США – Япония, США – Китай, США – Россия, Япония – Китай, Япония – Россия, Россия – Китай.
Особенность нынешней ситуации состоит в том, что число ведущих участников мировой политики дополнилось новыми державами, региональными группировками, международными организациями и транснациональными корпорациями, способными оказывать существенное влияние на мировые события. Все это вместе с увеличением проницаемости границ сделает весьма трудным делом достижение необходимой дисциплины и упорядоченности, обеспечение сколько-нибудь стабильного распределения сил между взаимодействующими друг с другом странами, блоками стран, регионами. На смену характерной для биполярного мирового порядка преимущественно вертикальной взаимозависимости стран в рамках двух блоков постепенно придут преимущественно горизонтальная взаимозависимость стран, характеризующаяся открытостью и гибкостью. Региональные объединения перестают быть замкнутыми блоками.
При таком положении вещей весьма проблематично говорить о возможности такого расклада геополитических сил, который на сколько-нибудь длительный период определял бы ситуацию на международной арене. Можно ожидать такое положение, при котором взаимоотношения между странами, регионами, политико-экономическими или иными блоками стран и т. д. будут подвержены постоянным изменениям. Результатом этого может стать перерождение двухполюсного сдерживания в неупорядоченное и не поддающееся контролю взаимное сдерживание, где угроза применения силы может стать хроническим элементом в системе взаимных отношений стран и народов.
Мир, свободный от войн и кровавых конфликтов, был идеалом, проповедовавшимся лучшими умами человечества. Однако, как показывает исторический опыт, человеческие сообщества отнюдь не считали мир высшим благом. Одни стремились подчинить своему господству другие страны и народы, другие жаждали воинской славы, третьи считали, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Эти идеи живы и в наши дни, несмотря на страшные опустошения двух мировых войн XX в.
Взаимоотношения государств в современном мире нельзя представлять как войну всех против всех. Нельзя изображать положение вещей таким образом, будто насилие или угроза применения насилия всегда витает над странами и народами. Но необходимо признать суровую реальность конфликтов и войн. Ныне мировое сообщество представляет собой единую систему со своими особыми системообразующими характеристиками, структурными составляющими и функциями. В итоге распределение и баланс сил в одном регионе так или иначе отражается на положении вещей в других регионах земного шара. Любое государство, независимо от своего реального веса и влияния, оказывается вовлеченным в дела всего мирового сообщества.
В результате всех этих и связанных с ними других изменений и сдвигов в сфере экономики по-новому предстает весь комплекс геополитических проблем, связанных с обеспечением национальной безопасности. С некоторой долей упрощения можно сказать, что если раньше на международной арене борьба за власть и влияние велась государствами с помощью армий и идеологий, то теперь она перешла в сферы процентных ставок, курсов валют, «эффективности рынка» и т. д. Иначе говоря, в отличие от периода «холодной войны», когда военные реальности определяли глобальную стратегию и контролировали экономические соображения, теперь экономические реальности определяют и формируют мир. Суть этого изменения состоит в переходе от «силовых игр» между государствами, стремившимися расширить свои территории, к «играм благополучия», при которых ставится задача роста экономики.
70–90-е гг. XX в. стали периодом дальнейшего расширения и углубления масштабов и интенсивности экономического, экологического, политического и культурного взаимодействия народов, стран и целых регионов земного шара. Это, в свою очередь, способствовало осознанию того, что данные проблемы не под силу решать ни одному национальному государству в отдельности. Их решение требует конструктивного международного сотрудничества, объединения усилий всех народов.
Глава 3. Страны Северной Америки в 1945–2000 гг.
§ 1. США после Второй мировой войны
Послевоенное положение США. «Справедливый курс»По сравнению с другими странами США во Второй мировой войне понесли незначительные людские и материальные потери: 300 тыс. человек были убиты и пропали без вести. Более того, война стала фактором, способствовавшим заметному росту американской экономики. Так, за годы войны производственные мощности США увеличились в два раза, а экспорт – в пять раз. Они вышли из войны самой могущественной экономической и военно-политической державой мира. В 1948 г. доля США в производстве капиталистического мира составляла 54,6 %, а золотой запас – 53,3 % мирового. К концу войны Америка располагала самой многочисленной и мощной армией во всем капиталистическом мире. Вплоть до 1949 г. она пользовалась монополией на атомное оружие. Поэтому неудивительно, что США объявили себя защитниками интересов «свободного мира», к которому были причислены все капиталистические страны.
В послевоенный период в экономической и социальной сферах продолжались реформы, начатые в рамках программы «нового курса» президентом Ф. Д. Рузвельтом. В 1944–1946 гг. была принята целая серия законов, призванных облегчить положение военнослужащих, подлежащих демобилизации после завершения военных действий, а также неимущих слоев населения. К этим законам, в частности, относился так называемый «солдатский билль», предусматривающий существенные льготы участникам войны; закон о занятости, имевший своей целью сокращение безработицы; акты о повышении пенсий и пособий. Не случайно Г. Трумэн, ставший президентом США после смерти Ф. Д. Рузвельта в апреле 1945 г., назвал свою политику «справедливым курсом».
Правоконсервативный поворот в общественно-политической жизниВместе с тем, в отличие от большинства европейских стран, где послевоенная ситуация характеризовалась поворотом в настроениях широких масс населения влево, в США имело место наступление правых и консервативных сил. Это, в частности, выразилось в попытках пересмотреть социальные законы, принятые в 30-е гг. Наиболее ярким проявлением тех изменений, которые произошли в позициях американских законодателей, явилось принятие в 1947 г. антирабочего по своей сути закона Тафта – Хартли (названного так по фамилиям его инициаторов в конгрессе США), главная цель которого состояла в том, чтобы ограничить и контролировать деятельность профсоюзов. Закон, в частности, запрещал забастовки государственных служащих и все забастовки, имеющие политическую направленность, бойкоты, пикеты. Правительство получило право приостанавливать забастовки и стачки на 80 дней.
