Читаем без скачивания Четверо детей и чудище - Жаклин Уилсон

Робби вцепился в меня, а Моди заплакала.

— Что случилось? В чем дело?

— Темно-плохо!

— Все хорошо, все в порядке, наверное, просто электричество вырубилось. Через минуту все починят, — затараторила я, прижимая их обоих к себе. — Попробуем за сцену пробраться, Наоми, или тут посидим?

Но Наоми не ответила. Как воды в рот набрала. И тут я поняла, что молчат все. Шумные фанаты — целый стадион — застыли как статуи. Я потрогала сиденье впереди — пустое. Я встала, лихорадочно шаря перед собой руками, пока глаза понемногу привыкали к темноте. Вокруг не было ни души. Вся публика испарилась. Наоми исчезла. Мы были одни в огромном зале.

— Эй? Ау, что случилось? Включите свет обратно! — Это была Шлёпа, без микрофона ее голос напоминал мышиный писк.

Конец. Видимо, солнце село. Волшебство перестало действовать. Мы больше не были богатыми и знаменитыми. Мы застряли посреди арены «О2», в темноте, совсем одни.

Глава 6

— Верни все обратно! Слушай, псаммиад, где бы ты ни был, я хочу стать опять богатой и знаменитой! — крикнула Шлёпа.

— Бесполезно, Шлёп, — сказала я и, прижав Моди к бедру, побежала по проходам к сцене. — Волшебство больше не действует. Видимо, солнце уже зашло.

— А почему ж мы тогда в Оксшоттский лес не вернулись? — спросил Робби. Он бежал за мной следом.

— Не знаю. Такое вот волшебство. Когда те дети из книжки пожелали крылья, они после заката в высокой башне застряли, на самой крыше.

— А круто было бы крылья попросить. — На секунду отвлекшись, Шлёпа раскинула руки и «полетала» в темноте. — Может, в следующий раз их и пожелаю.

— Сейчас не твоя очередь. Ты уже загадала. И полюбуйся, куда это нас завело. — Я наконец осознала наше положение и запаниковала: — Как мы доберемся домой? Что скажут папа с Элис? Они будут рвать и метать. Нас же полдня не было!

— Сейчас найду телефон, — сказала Шлёпа. — Эх, опять я в этих дурацких джинсах. До чего ж у меня был классный костюм. Здорово я в нем смотрелась, скажи? — Она постучала пальцем по экрану мобильника и резко втянула воздух. — Мамочки! Пятьдесят семь пропущенных звонков! И бог знает сколько эсэмэсок. «Где вы? Мы волнуемся, возвращайтесь! Если вы решили так поиграть, то это очень гадкая игра. Шлёпа, УМОЛЯЮ, ответь! С Моди все в порядке? Моди с тобой? Шлёпа, Моди же совсем малышка. Немедленно приведи ее обратно. Мы звоним в полицию!» Черт, там еще куча такого.

— Сейчас я даже рада, что мама мне телефон не покупает, — сказала я. — Лучше позвони Элис, Шлёп. Она же там с ума сходит.

— Не из-за меня ведь — она только о Моди волнуется, а с ней все в порядке, правда же? Моди? — позвала Шлёпа в темноту. Голос у нее вдруг стал резкий.

— Шлёп-Шлёп, — сонно отозвалась Моди, примостив голову на моем плече.

— Все в порядке, она у меня. Шлёп, ты можешь спуститься со сцены? Такая темень, я боюсь, как бы ты не упала, — сказала я.

— Я же с тех крутых платформищ не упала. Туфли просто отпад! Я в них прям как взрослая. А слышала, как я пела?

— Да весь Лондон слышал! — сказала я.

— Я некоторые песни помню. Сейчас! Я была девчонкой сердитой… — Получилось слабо и скрипуче, как раз как у сердитой девчонки.

— Без волшебства не получается, — сказал Робби. — Я же разучился по деревьям лазить, забыла?

— Это потому что ты бездарь. А у меня еще как получается. Просто звучит непривычно, потому что без микрофона, — яростно выпалила Шлёпа, но, судя по голосу, она чуть не плакала.

— Не переживай. Ты обалденно пела, весь стадион был в восторге. Ты была суперзвездой!

Я ждала, пока она скажет, что я тоже была суперзвездой, гениальной популярной писательницей, — но зря надеялась.

— В общем, давай позвоним папе и Элис, и… и, видимо, папе придется сюда за нами приехать, — сказала я. От одной этой мысли у меня в животе екнуло, но я знала, что звонить надо немедленно.

— Он психанет. Он же ненавидит по Лондону ездить, — засомневался Робби. — Терпеть не могу, когда он на нас кричит. Может, лучше маме позвоним?

— Она в летней школе. Не срываться же ей сюда — к тому же она там без машины, — сказала я.

— Не нужна нам машина. — Шлёпа говорила очень уверенно. — Сами доедем. А потом проберемся в дом, заныкаемся в своих комнатах и сделаем вид, что весь день там и сидели.

— Ты с луны, что ли, свалилась, Шлёпа? Как будто мы сможем такое провернуть! — возмутилась я.

— Как будто не у меня только что был концерт с аншлагом на «О2»! — сказала Шлёпа. — Хватит рассусоливать, пошли выход искать.

Она спрыгнула со сцены. Держась за руки, мы, спотыкаясь в темноте, добрели до выхода.

«Только б не заперто», — сказала я про себя, сердце так и колотилось, — но дверь открылась без всякого труда.

Мы стояли, моргая, в ярко освещенном коридоре.

— Мы куда-то не туда вышли. Надо вернуться в гримерку. Громила же там, — сказал Робби.

— Громила? — спросила Шлёпа.

— Мой пес, Громила, — сказал Робби. — Как думаете, Бульдог вывел его погулять?

— Ты чего, Робс? Нет никакого Громилы, и Бульдога тоже, кстати.

Робби понурился.

— А я его уже полюбил, — пробормотал он.

— Слушай, я тоже свою кошечку полюбила…

— А я рада, что попугай ненастоящий. Горлан был чересчур уж горластый, — сказала Шлёпа. — Но вот одежду и те классные туфли жалко. Я, кстати, еще накрашена? — Она потерла лицо, чтобы проверить. — Нет, вот досада!

— Бизьянка! — жалобно сказала Моди. — Хочу бизьянку!

Мы не знали, о ком она: о шиншилле или все-таки о псаммиаде. Может быть, Моди и сама этого не знала. Она знала только, что устала, проголодалась и торчит в каком-то странном коридоре, и непонятно, что происходит, и грустно. Она заплакала.

— Не плачь, солнышко, — я переместила ее на другое бедро.

Моди заплакала громче.

— Она хочет ко мне, — Шлёпа выхватила ее у меня из рук. — Хочешь к Шлёп-Шлёпе, да, Моди? Ничего, сейчас поедем домой, а завтра пойдем к обезьянке. Мы попросим тебе целую кучу обезьянок, если захочешь, и ты сможешь с ними со всеми играть.

— Я думала, завтра моя очередь загадывать, но Моди маленькая, так что уступлю ей, — сказала я.

— По-моему, нам всем надо пожелать, чтобы папа не разозлился, — засопел Робби. — Он очень разозлится, особенно на меня. Он всегда на меня сердится.

— Нет, он больше на меня рассердится, я же старшая, — вздохнула я. — Может, хотя бы эсэмэску ему отправим, Шлёп? Напишем, что мы живы-здоровы и едем домой. Хотя как мы доберемся, не понимаю. Не пешком же, мы ведь так далеко, и даже дороги не знаем.

Робби с Моди уже плакали, да и я готова была разреветься.

— Ну вы и размазня, народ, — сказала Шлёпа. — Идите за мной.

Вряд ли она знала, куда идти, и все же решительно зашагала по коридору, перехватив Моди так, чтобы та ехала на закорках. Мы с Робби потащились за ними.

— Эй! Вы что тут делаете?

В конце коридора стоял охранник и удивленно глазел на нас:

— Вы как сюда попали, ребятня?

Начни мы объяснять, только время бы зря потратили.

— Бежим! — крикнула Шлёпа.

И мы дали деру.

Мы с Робби не очень быстро бегаем, а Шлёпа несла на себе Моди, но охранник тем не менее остался далеко позади. Мы протопали обратно по коридору, увидели какую-то дверь, вылетели в нее — и очутились в оживленном торговом комплексе, среди магазинов и кафе.

— Не тормозим! — крикнула Шлёпа, хотя охранник вроде за нами уже не гнался. Мы увидели наверху указатель «К метро».

— Ага! — сказала Шлёпа. — Пошли, народ. Поедем на метро.

— Одни? — удивился Робби.

Шлёпа презрительно фыркнула:

— Вы двое, похоже, без мамульки из дома ни ногой.

— Отстань! Вот и нет, — возразила я, хотя она была права.

Шлёпа уверенно зашагала вперед, и мы поплелись следом.

— А как быть с билетами? — забеспокоилась я. Уж не собирается ли Шлёпа пролезть под турникетом?

Шлёпа закатила глаза:

— Видимо, придется мне раскошелиться. — Она достала из кармана джинсов пластиковый кошелек с Микки-Маусом.

— Но это ж куча денег, — сказала я.

— Ну да, куча, — потеребила Шлёпа тонкую стопку купюр.

Она попросила в кассе два детских билета и один дала мне.

— А как же Моди и Робс?

— Они маленькие, им билеты еще не нужны. Ты что, вообще ничего не знаешь? — удивилась Шлёпа.

Похоже было на то. А я ведь ее на год старше. Я не первый раз была в лондонском метро, но сейчас понятия не имела, на какую платформу идти и до какой станции ехать, а Шлёпа только глянула на запутанную схему метро — и тут же сообразила, как нам ехать.

В метро было полно народу, несколько пар с любопытством нас разглядывали.

— Вы что, ребята, одни едете? — озабоченно спросила какая-то женщина средних лет.

— Одни, — сказала Шлёпа. — Но вы не волнуйтесь. Я за ними присматриваю.