Читаем без скачивания Слуги меча - Энн Леки

— А что у нас за песня?

Бо Десять, не особо привередливая в теме выступления и совершенно не готовая уступить место в центре всеобщего внимания, сделала глубокий вдох и запела неожиданно приятным, пусть и дрожащим, контральто:

— О дерево! Съешь рыбу! — Эту песню я напевала довольно часто. Она — не на радчааи, и Бо Десять лишь приблизительно воспроизводила звучание слов, используя более знакомые, которые она распознавала. — Это гранит сгибает персик! — Во главе стола Тайзэрвэт, как ни удивительно, захихикала. — О дерево! О дерево! Где же мой зад?

Последнее слово повергло Тайзэрвэт и всех остальных Бо в дикий хохот. Четверо из них сползли со стульев и рухнули на пол. Им понадобилось добрых пять минут, чтобы прийти в себя.

— Подожди! — воскликнула Тайзэрвэт. Подумала о том, чтобы подняться, а затем отказалась от этой идеи, поскольку ее воплощение требовало слишком больших усилий. — Подожди! Подожди! — И когда ей удалось привлечь их внимание: — Подожди! Это, — она махнула одной рукой в перчатке, — есть наша песня. — Во всяком случае, она попыталась это сказать — последнее слово заглушил новый взрыв хохота. Она подняла свой стакан, чуть не выплеснув араку на стол. — За Бо!

— За Бо! — эхом подхватили солдаты, а затем одна из них добавила:

— За капитана флота Брэк!

И Тайзэрвэт оказалась достаточно пьяна, чтобы согласиться без колебаний:

— За капитана флота Брэк! Которая не знает, где ее зад! — После этого оттуда долетал только хохот и распеваемый на пределе возможности легких рефрен: О дерево! Где же мой зад?

— Вот потому, сэр, — заметила часом позже в бане врач, которую, как и меня, обслуживала Калр, — капитан Вэл не позволяла подразделениям пить.

— Нет, не поэтому, — сказала я спокойно. Доктор, как всегда, хмурясь, приподняла бровь, но не спорила. — Я, разумеется, не думаю, что проводить это на регулярной основе было бы хорошей идеей. Но именно сейчас у меня есть на то причины. — И доктору это известно. — Вы готовы заняться одиннадцатью пациентами, страдающими от похмелья, когда они проснутся?

— Сэр! — С негодованием в голосе она приподняла локоть — махать обнаженной рукой в бане было бы грубостью. — Калр могут легко справиться с этим.

— Это они смогут, — согласилась я. Корабль ничего не сказал и только продолжал показывать мне Тайзэрвэт и ее Бо, гогочущих и распевающих в солдатской кают-компании.

Глава 5

Если база Атхоек имеет вообще какое-то значение, то потому, что планета, вокруг которой она двигается по орбите, производит чай. Конечно, и кое-что другое — планеты, они большие. А терраформированные, умеренные планеты чрезвычайно ценны сами по себе, как результат вековых, если не тысячелетних, усилий: инвестиций, терпения и трудной работы. Но Анаандер Мианнаи не пришлось нести никаких издержек — она всего лишь позволила обитателям планеты сделать все самим, а потом послала военные флотилии, армии вспомогательных компонентов, чтобы все присвоить. Через пару тысячелетий у нее собралась целая коллекция уютных обитаемых планет, так что большинство радчааи не считали их особо редкими или ценными.

Но Атхоек располагал несколькими длинными горными хребтами, множеством озер и рек. И на планете была сеть управления погодой, которую ее обитатели создали всего за столетие до аннексии или около того. Все, что нужно было сделать вновь прибывшим радчааи, — посадить чай и ждать. Теперь, шесть столетий спустя, Атхоек производит десятки миллионов метрических тонн в год.

Невыразительная, удушливая чернота шлюзового пространства сменилась светом звезд, и мы оказались в системе Атхоек. Я сидела в командной рубке, лейтенант Экалу стояла рядом. Два солдата подразделения Этрепа лейтенанта Экалу стояли по обе стороны от нас, у своих пультов. Сама рубка — маленькая и простая: глухая стена — на случай, если кораблю понадобится показать изображение (или если те, кто стоит на вахте, предпочтут наблюдать таким образом), два пульта и кресло для капитана или дежурного офицера. Опоры — для тех случаев, когда ускорение корабля опережает его корректировку силы тяжести. Это одна из немногих частей судна, часто посещавшихся капитаном Вэл, которые она не перекрасила или не переделала каким-то другим образом. Единственное исключение представляла висевшая над дверью декоративная пластина с надписью, гласившей: «Надлежащее внимание к долгу — это подарок богам». Довольно распространенная банальность, но я велела снять ее и упаковать вместе с остальными вещами капитана Вэл.

Мне не было нужды сидеть в командной рубке. Где бы ни находилась, я могла закрыть глаза и увидеть, как темнота уступает свету солнца Атхоека, ощутить внезапный поток частиц, услышать фоновый шелест различных систем связи системы и автоматизированных сигнальных радиомаяков. Сам Атхоек — достаточно далеко и являет собой маленький светящийся бело-голубой круг. Его видимому образу требовалось добрых три минуты, чтобы достигнуть моего поля зрения.

— Мы — в системе Атхоек, капитан флота, — доложила одна из солдат Этрепа. Через несколько мгновений корабль скажет ей о том, что я уже вижу: вокруг базы Атхоек довольно много судов, определенно больше, чем он считает обычным явлением. Помимо этого, все представляется нормальным или, по крайней мере, было таковым от двух до десяти минут назад — за столько времени свет и сигналы достигли нашего нынешнего местоположения. И в то время как здесь базируются три военных корабля, в зоне непосредственной видимости находится только один, возле одного из четырех шлюзов системы. Или находился там около двух с половиной минут назад. Я предполагала, что это «Меч Атагариса», хотя не могла быть полностью уверена, пока не окажусь ближе или он не представится.

Я думала об этом далеком корабле. Где же остальные два и почему этот охраняет один из шлюзов Атхоека? К тому же наименее важный из четырех: за ним — необитаемая система, не имеющая своих шлюзов, куда обитатели Атхоека планировали экспансию до аннексии, но так и не осуществили своих замыслов.

Я немного подумала над этим. Лейтенант Экалу, стоящая рядом со мной, слегка нахмурилась, увидев то, что показал ей корабль, — то самое изображение системы Атхоека, на которое смотрела я. Она не поразилась, не встревожилась. Лишь несколько удивилась.

— Сэр, я думаю, это «Меч Атагариса» возле Призрачного шлюза, — сказала она. — Я не вижу ни «Милости Фея», ни «Милости Илвеса».

— Призрачного шлюза?

— Так они его называют, сэр. — Как я заметила, она была несколько сбита с толку. — Полагают, что система с другой стороны населена привидениями.

Радчааи верят в привидения. Или точнее — многие радчааи. После столь большого количества аннексий Радч поглотил такую массу народов с их разнообразными религиозными верованиями, что теперь у радчааи бытовали различные мнения о том, что происходит после смерти индивидуума. Большинство граждан испытывали по меньшей мере смутное подозрение, что насильственная или несправедливая смерть либо отсутствие должных погребальных приношений приводят к тому, что душа усопшего задерживается, непрошеная и, возможно, опасная. Но я впервые слышала о том, чтобы призраки населяли целую систему.

— Целая система? Что за привидения?

По-прежнему растерянная, лейтенант Экалу движением руки показала, что полна сомнений.

— Разное говорят.

Я подумала над этим.

— Хорошо. Корабль, давай представимся и направим мои учтивые приветствия капитану «Меча Атагариса» Хетнис. — И «Милосердие Калра», и лейтенант Экалу полагали, что корабль возле Призрачного шлюза, вероятно, «Меч Атагариса», и я подумала, что они, возможно, правы. — А пока мы ожидаем ответа — что потребует около пяти минут, — займись нашим перемещением через шлюз поближе к базе Атхоек. — Мы вышли из шлюзового пространства гораздо дальше, чем могли бы, — я и хотела именно такого выгодного положения, чтобы посмотреть, как обстоят дела, прежде чем приближаться.

Но добираться до самого Атхоека с этого расстояния пришлось бы несколько дней, если не недель. Мы были способны, разумеется, подойти через шлюз гораздо ближе. Теоретически даже прямо к самой базе, хотя это было бы чрезвычайно опасно. Чтобы осуществить такой маневр, не угрожающий судну, нам требовалось знать, где будут находиться каждый корабль, каждый челнок, каждый катер в тот миг, когда мы выйдем из шлюзового пространства. Открытие шлюза само по себе было способно повредить то, что уже находилось в этом месте, и «Милосердие Калра», выйдя в обычный космос, мог столкнуться с чем-то, что оказалось бы на пути.

Я проделывала это прежде, когда была кораблем, во время аннексий, когда чуть больше смертей и разрушений едва ли могли иметь значение. Но не в радчаайской системе с ее напряженным штатским транспортным потоком.