Он рассердился по двум причинам. Она заставила увидеть его то, что он предпочел бы проигнорировать, еще он хотел, чтобы она думала о нем, а не об этом чертовом балагане. Ему не нравились сомнения, которые сейчас одолевали его.
— Разве это несовместимые вещи — четкое деловое решение? — голос Мэгги все еще был мягок, но уже звучал несколько раздраженно. — Потому что, если это так, то решение уже принято. Разумное, логичное, деловое. Ибо основной проблемой, стоящей перед тобой, является продажа цирка. Никаких тебе сложностей, беспокойства, забот, головной боли. И совершенно нет нужды вникать во все это.
— А если я так и сделаю? Это наверняка разрушит все мои шансы на тебя, Мэгги?
Мэгги почувствовала, что ее настроение выходит из-под контроля, и это было для нее совершенно непривычным ощущением. Она почувствовала жар, напряжение, и, несмотря на то, что голос разума звучал у нее в голове, объясняя, почему Гедеон говорит все эти вещи, это ей совершенно не помогало. Странный, отрывистый смех сорвался с ее губ.
— О, я выступаю в качестве приза? Если ты будешь послушным мальчиком и сделаешь все, что мне нужно, получишь все, чего добиваешься? Мы с тобой играем в эту игру?
— Ты сама сказала это, — его серые глаза были тверды, как сталь. — И в самом деле, мне хотелось бы это знать, Мэгги. Сегодня утром ты снова отдалилась от меня на значительное расстояние и ни о чем больше не говорила, кроме цирка и этих людей. Поэтому я и заинтересовался. Или вся вчерашняя страсть была фальшью? Ты использовала себя, как приманку, чтобы сохранить «Страну Чудес»?
Она шагнула назад, будто он ударил ее, и сказала мягким, дрожащим голосом:
— Ты хочешь продать цирк? Прекрасно. Я куплю его. Сломанное тележное колесо может служить в качестве насеста в курятнике. Скажи своему адвокату, чтобы он подготовил бумаги.
Гедеон понял, что зашел слишком далеко.
— Мэгги…
— Уезжай немедленно. Тебе здесь больше нечего делать, — она развернулась на каблуках и пошла прочь.
Гедеон смотрел ей вслед и чувствовал, как к горлу подкатывается комок.
— Черт, — пробормотал он.
Тина нашла Мэгги, чистящей одну из лошадей, и стала рядом, наблюдая за ритмичными поглаживающими движениями. Она посмотрела на печальное лицо молодой женщины и сказала:
— Он уехал. Сел в свою машину и уехал.
— Я знаю.
Подпрыгнув, чтобы сесть на распиленную пополам бочку, служившую в качестве кормушки, Тина спросила:
— Ну и?
Мэгги оторвалась от своего занятия и вздохнула, бросив щетку в деревянный ящик, где лежало еще несколько таких же, затем уселась на перевернутую бадью для воды.
— Что «ну»?
Тина состроила легкую гримасу.
— Эй, это же я, ты помнишь? Я же гадала тебе, когда ты впервые пришла сюда, ты не сможешь ничего утаить от мадам Валентины, — она улыбнулась, затем сказала серьезно: — Мы обе знаем, что ты очень умная и сильная леди. И очень хорошо поработала все это время, управляя этим заведением. Старик Балтазар никогда не делал этого так же хорошо. Но ты не задержишься здесь намного дольше, чем этот рыжий дьявол, который только что укатил отсюда на своей машине.
— Я подхожу для этого дела, — Мэгги знала, что это правда.
— Уверена, что подходишь, но ты здесь ненадолго. Большинство из нас в различной степени безумны, а ты всего лишь немного странновата, и все.
— Большое спасибо.
Тина снова улыбнулась.
— Я хочу сказать, что ты не должна из-за нас упускать свой шанс с Гедеоном. В твоей жизни мы — явление временное, тогда как он, кажется, пришел в нее надолго.
Мэгги помолчала минуту, затем сказала.
— Ты все слышала, да?
— Малколм слышал, когда вы были у его фургона. Телефон-телеграф, как говорит Малколм. Каждому известно, что у вас с Гедеоном произошел спор. Это вызвало кучу всяких предположений.
— Я вышла из себя, Тина. Со мной никогда прежде такого не случалось. Это было так глупо. У него неизбежно должны были возникнуть сомнения, он мог подумать, что я… черт, — Мэгги слегка тряхнула головой. — Я не знаю, вернется ли он теперь.
— Он вернется.
— Ты посмотрела в свой хрустальный шар? — Мэгги старалась придать своему голосу шутливую интонацию.
— Нет. Я видела его лицо, когда он садился в машину. Он выглядел так, будто его ткнули кулаком в живот, и он вдруг обнаружил, что это был его собственный кулак.
Мэгги вздохнула.
— Он задал вполне логичный вопрос: являюсь ли я приманкой для него, чтобы сохранить цирк. Самое скверное в том, что я, действительно, подумала об этом, когда увидела его впервые. Ты же знаешь, я могла бы увлечь его, но не могу пересилить себя.
— Не слишком ли великодушно? — спросила Тина с усмешкой.
Ответная усмешка была несколько натянутой.
— Не слишком.
— О, вон оно как, а?
— Если говорить откровенно, то я слишком полюбила этот цирк и этих людей, а Гедеон не смог предложить мне ничего взамен. Он даже не попытался сделать это.
— А он знает об этом?
— Очевидно, нет. Я слишком хорошо выполнила свою работу, удерживая его сегодня на расстоянии. А затем я совершила глупость, начав ему рассказывать о людях, которые живут здесь. И, возможно, он думает, что я пытаюсь вызвать у него сострадание.
— Ага, — пробормотала Тина.
— Да, так оно и было. Я не сомневаюсь: если бы я предложила ему себя в обмен на сохранение цирка, он бы ушел. Он не из тех мужчин, которые покупают женщин, невзирая на цену, которую за них запрашивают. То, что происходит между нами, — совершенно не зависит от судьбы цирка, но мне кажется, он начал сомневаться в том, что я так считаю.
— Может быть, тебе лучше прояснить это, когда он вернется? — спокойно предложила Тина.
Они стали подругами за последние несколько недель, но Мэгги до сих пор не выдала Тине настоящей причины своего появления в цирке. Поэтому она тщательно подбирала слова, отвечая на ее предложение.
— Я попытаюсь, но судьба цирка в его руках, и теперь для него будет очень трудно забыть об этом.
— Поэтому ты блефовала, когда сказала, что покупаешь цирк? — спросила Тина обыденным тоном.
Мэгги выругалась про себя, она надеялась, что ее последняя фраза никем, кроме Гедеона, не была услышана. Она не хотела, чтобы кто-то из кэрни знал, что она в состоянии купить цирк.
— Нет, я бы нашла деньги для этого в любом случае. Тина, я не хочу, чтобы «Страна Чудес» была разорвана на лоскутки. Никому не говори об этом, ладно? — она не могла больше ничего добавить.
— Я пропустила сказанное мимо ушей, — Тина склонила голову набок и задумчиво посмотрела на молодую женщину. — Я предполагаю, что ты их найдешь. Конечно, это не Барнум и не Бэйли7, но цена подобного заведения все же несколько выше, чем цена кулька орехов. Если ты соберешь деньги, чтобы купить цирк, то останешься без гроша за душой. Будет лучше, если ты уговоришь Гедеона оставить нас в покое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
