Евгений Ключников
Был вечер...
Был вечер холоден и дик,Злой ветер доставал до сердца.Я в магазинчик старых книгНырнул, чтоб чуточку согреться...Март, подражая декабрю,Усыпал мокрым снегом плечи,Но я его благодарюЗа мимолётность этой встречи!..За осязаемый покойУ книжных полок из фанеры,Где обнаружил томик твой,Поэт, на фото в дымке серой...Библиотечный мутный штампПохож на губ прикосновенье.Заглавье: «Осип Мандельштам.Стихотворенья».
* * *
В тишине, без единого слова —Полуночник наивный, чудак,С бесконечностью снова и сноваКрутит знаки свои Зодиак.В западню сладких снов увлекая,Ночь безлунная сводит с ума,Тёмно-серые, с края до края,Молчаливо толпятся дома.Разгадавший судьбы моей ребусВ тусклом свете немых фонарей,Одинокий последний троллейбусЗатеряться спешит поскорей.
Ирина Ковшевная
Криница
Вокруг тебя мелькают лица.Как много их! А ты одна,Подобно старенькой кринице,В лесу заброшенном. ОнаИз недр пробилась первозданных,Не в силах изменить свой путь,И ждёт, что в этих дебрях странныхЕё отыщет кто-нибудь.Придёт, устало сядет рядом,Испив живой воды глоток,Лицо умоет и в наградуПрочистит бережно исток.И отойдёт. На расстояньеОглянется и промолчит,Подумав о судьбе печальной,Вздохнёт и сердце защемит.А может, прибежит волчицаС весёлым выводком своимИгрой потешиться. КриницаЖурчаньем подыграет им.А вдруг тропинкою нежданнойПробьётся сквозь каскад камнейНадежды луч, такой желанный,Чтоб осветить остаток дней.
Метель
Метель колдует надо мной,Играя с лешими в потёмках,То воет за моей спиной,То отголоском плачет тонким.Мне страшно. Словно на беду,Она оскал свой показала.Плутая, в темень я бредуСвоей походкою усталой.От ужаса туман в глазах,Ещё совсем немного – телоОкоченеет… И слезаСорвалась бусинкою белой.Присела. Снежная постельНакрыла мягкой поволокой,Кружи, колдуй, реви, метель,Я засыпаю сном глубоким.
Вечер непогожий
Горько плачет ива, слёзы льются в речку.На столе тесовом зажигаю свечку.Воск сползает вяло бусинками в блюдце.Скоро в роще нашей соловьи зальются.Не до вас сегодня, не до ваших трелей.Ком подкрался к горлу, слёзы одолели.Впрочем, я не вправе вам давать советы, —Вы всего лишь птахи, пойте до рассвета.Пойте, вам, наверно, весело, ну что же —Пусть мне будет грустно в вечер непогожий.
Татьяна Кожурина
Дорожное
1.
Снова дождь проливной.Холод. Ночь. Непролазная слякоть.Дальнобои проносятся вдаль – только ветры шумят!В обречённой России давно разучилась я плакать.Только веру в Христа не отнять у меня, не отнять.Ты послушай, дитя моё, песню о Деве Марии,Как она пробиралась в Египет с младенцем-Христом.Подрастёшь – свою грешницу-мать и пойми, и прости, и —Нас укроет с тобой Богородица светлым крылом.Под ногами колючим хребтом вырастают отроги.Вновь младенца кормить по-над морем, у голой скалы.Впереди – всё дороги, раскисшие злые дороги,Позади – знойный Крым, и Кавказ, и степей ковыли...Разверну у обочины карту путей пилигримов:Эти тонкие нити уводят на жаркий Восток!А меня впереди ждут развалины Третьего Рима,Византии ушедшей последний – чуть видный! – росток!
2.
Как суровые дуют ветра, с непогодою споря!И пещера в расщелине скал – неуютным жильём...Колыбельные я напевала – так нежно! – у моря.Ох, дорога, дорога, мой вечный скитальческий дом.Развернётся опять утомлённою лентой дорога.Но свобода, свобода – вот слово милее всего!Не имея иконы, я звёздам молилась как Богу —Эти тысячи глаз в небесах – лишь Единое Око Его!Пощади и помилуй, Господь! Не меня – так младенца!Не его в том вина, что цветком придорожным рождён...Кабы знать нам, когда упадём, – то подбросили б сенца…Будет тысячу лет длиться этот безрадостный сон.Снова дождь проливной. Холод. Ночь. Непролазная слякоть.Дальнобои проносятся вдаль – только ветры шумят...В обречённой России давно разучилась я плакать.Только веру в Христа не отнять у меня, не отнять.
Ночная молитва
Здесь, в Петербурге, сквозь столичный гам, —Колоколов густые перезвоны.Хранят мою обитель по ночамЗолотокрылые суровые грифоны.А на горе далёкой Митридат —Торжественные белые ступени,Осколки императорских палат, —Пантикапея призрачные тени.Сверкающая близится зима —Но осень не даёт зиме уступки.А на Босфоре – сильные шторма,И корабли швыряет, как скорлупки.Над бухтами сверкают маяки —Ночного моря каменные стражи.И опытные шутят моряки:«Не дай нам, Боже, сгинуть в этой каше!»Нева зажата в розовый гранит...К далёким берегам лети, молитва!Господь мой! Наши души сохрани!Дай выиграть у моря эту битву!
Маргарита Константинова
* * *
Нелепой кажется война,когда она вдали,когда воюют племенак примеру, в Сомали.Кто прав? Никто из них не прав.Всему виной их дикий нрав!Но если вдруг, не дай-то Бог,война придёт на твой порог —ты разберёшься, кто есть кто,где правда, где враньё?Чьё дело правое?Да то,которое твоё!И нет сомнений в правоте,поскольку на войнегерои – те, и правы – те,на чьей ты стороне!
* * *
Ваши души бессмертны,и вам пережить сужденовашу Землю, звезду, и Галактику —всё остальное!..Обещали вам землю другуюи небо иное.Вам обещано это,и, стало быть, будет оно.И, представьте себе,среди Ангелов светлых витаяв райских кущах, однаждык душе обратится душа:– Как прекрасна Земля,Изумрудная и золотая!Но и прежняя, чёрная —Помнишь – была хороша…
Зинаида Королева
* * *
Проталина льдом оторочена,Намаявшись, ветер уснул.Подснежник на тёплой обочинеРаскрылся и солнцу кивнул.Его белоснежная шляпаНадета чуть-чуть набекрень.Цветком очарованный папаПрисел на берёзовый пень.И на удивлённого папуНесмело взглянул первоцвет,Поправил приветливо шляпуИ улыбнулся в ответ.
* * *
Край мой родимый, Молога.Сказано много о нём.Вьётся тропинка полого,Поле расшито жнивьём.Сосны и ели, как прежде,Грусть унесут в вышину.Ветками держат надеждуИ стерегут тишину.
Ольга Крупенчук-Вознесенская
Учителю неузнанному
Сбылись пророчества веков,А мы – сочли обузой.И Он стоит, в потоке словНепризнан и неузнан.Его признать? Нельзя никак —Он все каноны рушил:Он ноги мыл ученикам!А вымыл наши души…
* * *
В эту ночь – тишина,Только звёзды летят в бесконечности,И душа – как струна,И мороз пробирает от Вечности.Ты – один на одинС этой стужей вселенской, Отеческой.Над тобой – Бог един,Только Он над душой человеческой.А внизу – огонёкИ тумана дрожащие полосы.Им, внизу, – невдомёк,Что кричать невозможно без голоса.Вакханалия тел,Покаянья, молитвы, проклятия.Жизнь – суровый уделНа земле, где свершилось Распятие…
* * *
Здесь камни – как ножи —И режут, и блестят,И озеро дрожитКак первый детский взгляд.Над твёрдо-хрупким льдом,Над уходящим днём,И нашим бытиём,Не растворяясь в нём.Ежевечерний светВ неповторимый часПриходит столько лет,Чтоб исповедать нас!
* * *
Та слеза невзначай на февральском ветру —Это стынет печаль. Я её не сотру.Это память моих обмороженных щёкИ любимой горы поцелуй и упрёк.
Музыка гор
Орган... Покоряются звуки.Спокойствие вечного льда.Взмахнули крылатые руки —И вырвалась песня-мольба.И эхом взлетела на пикиМолитва – органный хорал,И белые снежные бликиКоснулись тебя, перевал.Ты снова такой первозданный,Такой недоступно-родной,Что кажется самой желаннойТропа, не пройдённая мной.
Горы помнят
С.Ф.
Вы думали: холод засел в ледниках,Обвал сторожит, не иначе...Поймите, по людям, погибшим в горах,Вершины тоскуют и плачут.И даже когда позабыли внизу,Не смолкнут у скал водопады.И высушит солнце на камне слезу,И памяти лучшей – не надо!
* * *
