надежды на воссоединение с Андреем. Теперь я ненавидела это розовое платье. А себя я ненавидела еще больше. Может, если бы Волков не пригласил меня на танец, я бы не так сильно переживала. Но его акт милосердия просто выбил меня из колеи.
Я накинула на себя халат, схватила платье, и, войдя в кухню, просто выбросила его в мусорное ведро.
Бабушка и Машка потеряли дар речи.
– Оль… ты чего? – захлопала густо накрашенными ресницами сестра. – Платье же кучу денег стоит.
– Та-ак, – стукнула ладонью по столу бабушка. – Оля, остановись. Что произошло?
– Ничего, – буркнула я. – Просто ненавижу, когда меня жалеют.
– Кто тебя пожалел? – приподняла угольно-черную бровь Маша.
– Твой красавчик Макс Волков. Он решил, что я слишком сильно нуждаюсь в его милости, и пригласил меня на медленный танец.
– Ты… ты танцевала медляк с Максом Волковым? – подскочила на своем месте сестра.
– Представь себе, – угрюмо проговорила я.
– Да это же… это же счастье, Оля! Ты знаешь, сколько девчонок мечтают потанцевать с ним медляк?! Да что там потанцевать, просто поймать его взгляд!
Машка кинулась ко мне. Крепко схватив меня за плечи, она впилась взглядом в мое лицо.
– Скажи, ты случайно не сделала с ним селфи?!
– Еще мне селфи с Волковым в телефоне не хватало!
Щелкнул замок на входной двери, и спустя мгновение мне под ноги вкатилась звонко лающая Жужу. Следом за ней в кухню влетела Алена.
– Пирожки! Ура! – оттолкнув меня в сторону, с восторгом схватила со стола ароматно пахнущий поджаренный пирожок наша третья сестра.
– Руки сначала вымой! – фыркнула я.
– Когда хочу, тогда и мою, ясно? А ты чего такая злюка? Какой-нибудь сотрудник из бухгалтерии не пригласил на танец? – хихикнула Алена.
От насмешки, попавшей прямо в точку, у меня сжалось сердце. Грубо освободившись от цепких пальцев возбужденной Машки, я повернулась к сестре.
– Знаешь, в чем твоя проблема, Оль? – продолжала нагло выступать на меня она. – Ты слишком мелко плаваешь. Вот посмотри на себя в зеркало: ты красивая, стройная. Глаза у тебя голубые. Мне о такой внешности мечтать и мечтать. А ты размениваешься по мелочам. Зачем ты бегаешь за своим бывшим? Если он кинул тебя один раз, кинет снова! Нельзя построить счастье на осколках.
Усмехнувшись, Алена пошла к плите, ставить чайник.
– То есть, ты считаешь, что я должна продать себя подороже? – насупилась я.
– При чем здесь деньги? Если это любовь, да еще и взаимная, то деньги не играют никакой роли! Только у тебя, я так понимаю, чувство совершенно безответно?
– Не твое дело, – зло буркнула я.
– Ну и зря. Пока я здесь живу, мы могли бы подружиться.
– Обязательно! Завтра с утра и начнем. Поведем твою Жужу на прогулку. Надо же приучить ее делать свои дела не в квартире!
– Жужу и так все умеет, – обиделась Алена. – Идем лучше в клуб вечером. Посидим, выпьем по коктейлю. Глядишь, познакомимся с кем-нибудь.
Я смерила ее сердитым взглядом.
– В «Провинциалку»? – подмигнула мне она.
– Что?! Нет!
– Почему? Это же просто ночной клуб. Посидим, поболтаем.
– В случае чего звонить девять один один! – подняла палец вверх бабушка.
– Ба, сто двенадцать, – хмуро поправила ее я и демонстративно направилась в ванную комнату.
Мне было необходимо выплакать все слезы по Андрею. Мои надежды на то, что мы снова будем вместе, рухнули, как карточный домик. Сердце было разбито.
Глава 8. Оля
Всю ночь я так и не смогла сомкнуть глаз. Ворочалась, недовольно посматривала на сопящую в полумраке Машку, а перед глазами все время стоял образ улыбающегося своей очаровательной улыбкой с ямочкой Андрея.
Первого мужчину всегда трудно забыть. Пережить его увлечение новой сотрудницей нашего отдела еще труднее.
«Хоть не ходи в понедельник на работу, честное слово!»
В шесть часов утра я раздраженно сползла с постели и тихо вышла на кухню. Я засыпала в кофеварку кофе и выглянула в окно, полюбоваться медленно наступающей осенью. Трава была еще пронзительно зеленой, но на нее уже посыпались желтые тополиные листья. Еще немного, и полетят кленовые. Весь наш скверик будет усыпан желтыми листьями. Золотистые солнечные лучи будут подогревать резковатый воздух, и природа наполнится особенной, пронзительной красотой.
Что-то коснулось моей ноги. Я вздрогнула и посмотрела вниз. У моих ног, переминаясь с лапки на лапку, стояла маленькая Жужу. Она явно чего-то хотела.
– Ты голодная? – строго посмотрела на собаку я. – Хозяйку пойди разбуди!
Псина продолжала топтаться у моих ног, и мне стало совестно. Алена, конечно, персона безответственная, но собака, даже такая маленькая и смешная, как эта, не виновата. Хозяев не выбирают.
Я потянулась за пачкой корма. Жужу завиляла хвостиком и игриво приглашала идти за собой.
– Ты не хочешь есть? А что тогда? – удивилась я.
Выглянула вслед за ней в прихожую. Собака подбежала к поводку и весело тяфкнула.
– А-а-а, ты хочешь гулять… – протянула я. – Вынуждена тебя огорчить: я не гуляю с чужими собаками.
Жужу тяфкнула еще раз. Я отрицательно покачала головой.
Она зарычала, а потом заскулила и растянулась на полу у поводка.
– Ладно! – раздраженно топнула ногой я. – Надену спортивный костюм, и погуляем. Может, свежий утренний воздух поможет мне взбодриться.
Через десять минут я спускалась на лифте, крепко сжимая в руках поводок, пристегнутый к ошейнику с выбитыми цветочками. Жужу радостно повизгивала и виляла куцой кисточкой, отдаленно напоминающей собачий хвост. Я не разделяла ее радости, ведь мне еще никогда не приходилось ходить на прогулку с собакой. Черный спортивный костюм, стянутые в высокий хвост светлые волосы и немного полупрозрачной розовой помады, конечно, придавали мне немного уверенности в себе, но я все равно боялась. Вдруг она кого-нибудь покусает? Интересно, на таких маленьких собачонок надевают намордники? Или это ни к чему?
«А вдруг кто-то покусает Жужу? Волкодав, например? Или немецкая овчарка? Хотя, нет. Такую не покусают, ее заглотят
