В. Николаи назвал имена офицеров разведки, засылавших агентуру в Россию. Он показал, что в Кенигсберге этим занимался майор Темп, в Алленштейне — майор Фолькман, в Данциге — майор Весте, в Познани — майор Людерс, в Бреславле (Вроцлаве) — Гудовиус. В Берлине поступавшую от агентуры информацию обрабатывал майор Нейхофф. На допросе обер-шпион германского рейхсвера отрицал факт вербовки агентуры в высших кругах петербургского общества и осуждал Макса Ронге за то, что тот в своих мемуарах назвал имена некоторых австрийских агентов. Такой он моралист, этот полковник Николаи!
В принципе германская разведка не нуждалась в вербовке агентуры в российском высшем свете, где, как уже упоминалось выше, имелась «германская партия». К чему вербовать агентуру, тайно встречаться с ней, когда можно напрямую обращаться к этим лицам с просьбами любого рода. Учитывая, что говорить о «германском засилии» в высших сферах в те времена считалось «дурным тоном», разведчики В. Николаи чувствовали себя там как рыба в воде, приобретая агентуру влияния в любых интересующих их кругах. Как говорится, и дешево, и сердито. Ведь в дореволюционной России немцев насчитывалось свыше двух миллионов, и далеко не все они были ремесленниками, кондитерами или колбасниками.
В свете этих соображений осуждать М. Ронге за то, что тот назвал имена некоторых из своих агентов Вальтеру Николаи было, конечно, легко. Впрочем, это нисколько не помешало ему несколько ранее, встретившись с одним из руководителей русской военной разведки эпохи Первой мировой войны Н. Ба-тюшиным, оказавшимся в эмиграции в Германии, предложить последнему передать немцам списки русской заграничной агентуры. Нетрудно предположить, каковой была бы судьба этих людей, особенно в годы разгула нацизма. Неизвестный агент иностранного отдела ОГПУ, которому стало известно содержание их разговора, доносил в Москву, что русский генерал вежливо, но твердо отказал Николаи в его просьбе, заметив, что это было бы «неэтично».
По словам В. Николаи, ценные военные сведения для германского генштаба добывали германские военные атташе в Петербурге: генерал фон Лауэнштейн, полковник фон Лютвиц, полковник граф Позодовский. Вряд ли это соответствовало истине на сто процентов, но важная роль военных атташе в ведении разведки в мирное время не подлежит сомнению. Однако В. Николаи полностью отрицал все факты вербовки его службой представителей русско-немецкой знати. Как мы уже упоминали, не исключено, что прибалтийские бароны работали на него безвозмездно в силу «двойной лояльности».
По окончании допросов В. Николаи был помещен на спецдачу под Москвой, где написал мемуары. Нам довелось ознакомиться с ними, и, поверьте на слово, ничего примечательного в них мы не обнаружили: все только общие рассуждения и никакой конкретики. Поистине, верно говорится, что разведчику язык дан для того, чтобы скрывать свои мысли.
РОДОСЛОВНАЯ ПАВЛА ИГНАТЬЕВА
Еще до войны русскому военному агенту (атташе) в Париже, тогда еще полковнику Алексею Алексеевичу Игнатьеву, старшему брату нашего героя, пришлось столкнуться с деятельностью германских и австрийских разведчиков, о чем речь пойдет немного ниже. Герою же нашей книги, Павлу Алексеевичу Игнатьеву, выпала судьба бороться против В. Николаи и М. Ронге с мая 1915 года и до окончания войны.
Граф Павел Алексеевич Игнатьев родился 31 декабря 1878 года в Санкт-Петербурге и принадлежал к одной из наиболее видных семей служивого дворянства России. Его дядя, граф Николай Павлович Игнатьев, после окончания Николаевской академии Генерального штаба в 1856 году был сразу назначен военным агентом России в Лондоне. В 1864–1877 годах он был послом в Константинополе, а в 1878 году — главным уполномоченным России при заключении Сан-Стефанского мирного договора, по которому Болгария получила независимость. В 1879 году род Игнатьевых был возведен в графское достоинство. В 1881–1882 годах граф Н.П. Игнатьев занимал пост министра внутренних дел.
Отец Павла, граф Алексей Павлович Игнатьев, в год рождения сына командовал привилегированным Кавалергардским полком в Петербурге. В 1885–1889 годах он был иркутским, а затем до 1896 года — киевским генерал-губернатором. Вершиной его карьеры стал пост члена Государственного совета, назначение на который он получил в 1896 году. В годы Первой русской революции 1905 года Алексей Павлович Игнатьев назначается председателем особых совещаний по охране государственного порядка и по вопросам вероисповедания. Он был членом кружка высокопоставленных лиц, называвшегося в прессе «Звездной палатой» и имевшего большое влияние на императора Николая II.
Граф А.П. Игнатьев-старший был противником созыва Государственной думы и сторонником усиления полицейских репрессий в связи с подъемом революционного движения в России. В то же время он не считал для себя невозможным, прибегнув к военной силе, потребовать от императора проведения «реформ». Весьма вероятно, что именно это обстоятельство послужило причиной террористического акта против него, осуществленного при явном попустительстве царской охранки. А.П. Игнатьев был убит 9 декабря 1905 года в Твери членом эсеровской террористической организации во время выборов губернского предводителя дворянства.
В наши дни эта версия получила подтверждение. Как пишет один из потомков рода Игнатьевых — М. Игнатьев, сын убитого был убежден, что «в гибели его отца, тверского генерал-губернатора Алексея Игнатьева, были повинны не столько социалисты-революционеры, сколько сама тайная полиция, искавшая удобного случая рассчитаться с генералом из-за его чересчур нетерпимых высказываний в адрес государя и в адрес политики уступок общественному мнению»[32]. Вместе с тем следует подчеркнуть, что А.П. Игнатьев был убежденным монархистом и отличался абсолютной преданностью императорской фамилии, чему нисколько не противоречит сказанное несколько ранее. Просто он, подобно многим другим русским аристократам, считал молодого царя слабовольным и неспособным управлять обширной Российской империей так же эффективно, как его отец император Александр III.
Мать Павла Игнатьева, графиня Софья Игнатьева, урожденная княжна Мещерская, принадлежала к богатой и знатной семье. Только в Петербурге ей принадлежало восемь доходных домов, в одном из которых проживал «старец» Григорий Распутин. Утверждали, что именно Софья Игнатьева приняла его в своем доме, а затем способствовала его знакомству с царской семьей. Своих сыновей Алексея и Павла графиня Игнатьева воспитывала в большой строгости. Даже когда они стали гвардейским офицерами и им были необходимы значительные средства для поддержания светского образа жизни, графиня выдавала каждому из них всего по сто рублей в месяц на «карманные расходы».
Граф Павел Алексеевич Игнатьев с отличием окончил Киевский лицей, а затем учился в Петербургском университете, где защитил диплом лиценциата права. Однако гражданская карьера не прельстила юношу. Как и его брат Алексей, он поступает на военную службу. 30 августа 1901 года молодой граф, которому исполнилось всего 22 года, был зачислен вольноопределяющимся в лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк. Менее чем через год, после сдачи экзамена при Николаевском кавалерийском училище по 1 разряду он был произведен в корнеты.
В 1906 году граф Павел Игнатьев поступил в Николаевскую академию Генерального штаба, которую окончил в 1909 году и «за отличные успехи в науках» вместо очередного чина был награжден орденом Св. Станислава III степени.
По правилам прохождения службы, действовавшим в то время, перед офицерами, прослушавшими полный курс академии, после годичного цензового командования ротой или эскадроном открывалась штабная карьера. Однако Игнатьев 2-й отказался от штабной службы. Он изъявил желание продолжить службу в строю и вернулся к своим гусарам. Поэтому он не был причислен к корпусу офицеров Генерального штаба.
На Первую мировую войну герой нашего повествования пошел со своим лейб-гвардии Гусарским полком в чине штабс-ротмистра. Ему пришлось пережить горечь поражения и гибели 2-й армии генерала А.В. Самсонова во время Восточно-Прусской операции. После отхода из Восточной Пруссии остатков русских войск он был назначен временно исполнять должность начальника штаба 2-й Гвардейской кавалерийской дивизии. В дальнейшем свою военную карьеру он бесповоротно связывает с русскими спецслужбами. Но об этом немного позднее.
Здесь нельзя не сказать несколько слов и о старшем брате Павла — Алексее Алексеевиче Игнатьеве, хорошо известном поколению читателей 40 — 60-х годов прошлого столетия. Речь идет о знаменитом «красном графе», авторе книги «50 лет в строю».
Алексей Алексеевич Игнатьев родился 2 марта (по старому стилю) 1877 года в Санкт-Петербурге. В 1894 году окончил Киевский кадетский корпус, после чего сразу же поступил в Пажеский корпус, который окончил в 1896 году. После службы в Кавалергардском кавалерийском полку в 1902 году Игнатьев-старший оканчивает Академию Генерального штаба. В отличие от брата он был причислен к корпусу офицеров Генерального штаба и с тех пор занимал в Русской армии должности, на которых достойно представлял эту важную часть Военного министерства. Участвуя в Русско-японской войне 1904–1905 годов, граф Игнатьев был ранен. После войны этот блестящий и образованный офицер перешел на военно-дипломатическую службу. В 1906 году его назначают помощником военного агента (атташе) во Франции. В 1908–1912 годах полковник А.А. Игнатьев занимал посты военного агента последовательно в Дании, Швеции и Норвегии.
