Помните у Сунь Цзы «местность смерти» – это такая территория, что если воины пойдут вперед, они выживут, а если назад – то погибнут.
На мой вопрос о примере, вот что он мне рассказал. Для того, чтобы выставить правильный удар цки, на траектории движения руки находилось множество ножей, и если монах, искривлял траекторию, наносил удар неправильно, он немедленно резал руку об один из них. Таким образом, у монахов не возникало желание ошибаться, и они быстро прогрессировали в технике.
Скорее всего, это сказки. Как и множество других сказок о шаолиньских бойцах. Хотя бы потому, что, по сути, никто не знает, что происходило в монастыре Шаолинь, какова была изначальная техника, и что является правдой, а что мифами, легендами, выдумками и PR, связанными с таким раскрученным в современном мире бренде.
Как бы то ни было, само словосочетание мне понравилось, да и сам подход, достоин того, чтобы использовать его на тренировках.
Итак «шаолиньским принципом» я вам предлагаю называть подход, при котором вы затрудняете (а в идеале лишаете) у обучающего возможность совершения им ошибок. То есть вы создаете такие условия, при которых ему проще выполнить правильно, чем не правильно. А раз так, то он будет быстрее прогрессировать, не совершая глупых ошибок. «Шаолиньский принцип» позволяет отрабатывать как технические, так и тактические приемы, то есть готовить реального бойца в сжатые сроки.
Приведу несколько примеров использования «шаолиньского принципа». Очень важно отработать стартовый импульс, чтобы первой начинала двигаться именно ударная поверхность. (Подробнее об этом читайте в главе «Техника: общие принципы ударов») Возьмем удар мае – гири. При полноценном нанесении этого удара, то есть когда нога проходит полную амплитуду, у обучающегося существует масса возможностей для ошибок. Вынос колена вперед, раскачивание таза, реверсивное движение руками, плечами и т. д.
Чтобы всего этого избежать, попросите вашего ученика нанести мае – гири с 5-сантиметрового расстояния (расстояние между стопой и мишенью составляет 5 см.). В этом случае он не сможет вынести колено, качнуть таз, не сможет шевельнуть плечами, просто потому что на такой дистанции это ему не поможет. Как только у него возник 100-процентно устойчивый навык старта стопой, он может переходить на отработку дальнейшего разгона стопы, вложения силы остального тела и т. д.
Другим примером является уракен. Можно долго объяснять траекторию движения, но если вы даете возможность обучаемому ошибиться, он это непременно сделает. Соедините кулак и мишень палкой (для этой цели отлично подходит дзё или любая другая палка), и попросите ученика провести кулак вдоль нее. Как только у него возникнет устойчивый навык правильной траектории (т.е. по прямой), переходите к следующему этапу.
Держите лапу в 5 см. от кулака, и пусть ученик бьет уракен в это препятствие. А чтобы у него не возникло желание, отводить локоть и как-то им манипулировать, привяжите этот локоть ремнем или поясом к корпусу. Таким образом, вы изолируете все суставы, кроме запястного. Значит, обучающийся будет вынужден наносить сильный, хлесткий удар с расстояния 5 см.
Вот мы и вынудили бойца освоить тинкути, то есть вложение кисти в удар. В других обстоятельствах на это уходят годы.
Как только у него будет получаться сильный удар, разрешите ему отрабатывать уракен с полной траекторией.
Можно долго уговаривать ученика не отступать, но проще поставить его у стены. А про супер эффективное упражнение «идиот с мечом» читайте в разделе, посвященном нашим упражнениям.
Ну, и для завершения этой темы, расскажу эпизод из жизни моего отца. (Должен же я создавать миф, о своем бойцовском клане.) Дело было в конце 50-х. Отец, желая научиться драться, пришел в секцию бокса, которую вел его старший двоюродный брат. Несколько недель отец бил в грушу, затем его (12-ти летнего!) стали ставить в ринг с 14-ти 15-ти летними. Излишне говорить, что следующие полгода отец приходил домой весь в синяках. Но, «хочешь жить, умей вертеться». И постепенно отец научился их побеждать.
Тогда тренер стал приматывать правую руку отца к корпусу. И все повторилось сначала. Еще 6 месяцев достаточно жестоких избиений. Но в итоге отец научился бить в ринге ребят только левой рукой. Заметьте, никто не объяснял отцу способы защиты, принципы перемещений, технику уклонов и т. д. «Спасение утопающего, дело рук самого утопающего».
В силе его удара, я как-то имел возможность убедиться. Мне было 15, отцу 42. На улице к нам пристал один из «главных местных хулиганов». Пока я соображал, как поступить, папа, не вступая в переговоры, ударил левой рукой крюк в челюсть гопника. Этого оказалось достаточно, чтобы тот упал. Конфликт был исчерпан.
Ну, и завершая этот эпизод, хочу заметить, что я ни в коем случае не советую тренировать ваших учеников, как моего отца. Вероятность «сломать», «надломить» их психически значительно выше, чем сделать мастера. «Ничего сверх меры», – как говорили древние.
Родственным к шаолиньскому (но не идентичным) подходом является «бразильская система». Думаю, что читающие эти строки помнят сюжет из «Ералаша», в котором вратаря дворовой футбольной команды тренировали напротив витрины магазина. Здесь использован принцип «увеличения стоимости ошибки», а не исключения возможности совершения ее. Хотя сам по себе подход, весьма не плох.
Это лишь некоторые иллюстрации того, что я называю «шаолиньским принципом». Еще раз повторюсь, если вы хотите кого-то чему-то быстро и эффективно научить, просто лишите его возможности ошибаться. И результат не заставит себя ждать.
Отказывайтесь от устаревшего понимания каратэ
Успех – это движение от неудачи к неудаче
с нарастающим энтузиазмом
У. Черчиль
Один из серьезных практиков каратэ Сито-рю (который, впрочем, держится несколько в тени) Хашимото – сан 8 дан Ситорю Сито-кай в ответ на просьбу ученика в пятницу напомнить бункай (прикладную расшифровку ката), который они разбирали в среду, ответил:
«Я отчетливо помню, что мы делали на прошлой тренировке.
Но это уже не правильно».
Наверное, я не ошибусь, если скажу, что слово «кризис» в последнее время самое употребимое. Тем не менее, хочется поговорить о важности и даже необходимости внутренних кризисов.
Когда, в далеком 1985 году, я начал заниматься каратэ, то уже через полгода почувствовал себя мастером. Действительно, стойки знаю, удары руками и ногами умею, растяжка есть, силой Бог не обидел. Чего еще нужно? Почему не бросил тогда, как подавляющее большинство тех, с кем начинал? Не знаю. Наверное, все дело в ощущении сопричастности чему-то таинственному, запретному, практически секретному (тогда еще за это могли посадить).
Еще года через полтора, я ясно осознал, что тогда была фигня, а вот теперь-то я настоящий мастер. Еще года через три, когда ко мне, девятнадцатилетнему на тренировках подходили взрослые дядьки и просили научить их «так быстро и высоко бить ногами», я познакомился с молодым человеком. Кратко бросив взгляд на мою технику, он заметил, что техники ног у меня нет совсем, а техника рук у меня не плохая, но, при условии, что я …однорукий.
Первой моей реакцией, естественно, было: «А кто ты такой?! Может, тебе накостылять?» Скажу прямо, у меня были для этого все шансы: я крупнее, моложе, физически сильнее, выносливее. Но, после того, как эмоции слегка улеглись (только через несколько дней) мне пришлось согласиться, положа руку на сердце, что он был прав.
Моя депрессия длилась полгода… Как же так?! Столько сил, труда, пота, синяков, крови! И все коту под хвост?! «Пять лет занятий каратэ, а, оказывается, еще и не начал заниматься», – негодовал я. Негодовал, но тренировался. Сложно сказать, почему. Наверное, сила привычки. Просто тело привыкло получать физические нагрузки и «куксилось», оставаясь без них.
Где-то за год я исправил (как тогда думал) технику и все опять стало хорошо. После этого 4—5 лет я тренировался в свое удовольствие с моим постоянным напарником (с которым мы прозанимались в итоге 17 лет. Жора, привет!). Время от времени я встречался с тем молодым человеком, чтобы снова услышать замечания по технике каратэ. И снова работал над ее совершенствованием в свое удовольствие.
А потом я встретил «своего» наставника. Его техника Ситорю – уникальна (по сути, соответствует уровню шихана, т.е. хранителя, эталона, образца техники). По сравнению с его моральными качествами самураи из легенд – несмышленые детишки. Вот оно – нашел! – решил я. Буду потеть, тренироваться изо всех сил, вкалывать – и все получится! Я стану таким же мастером!
Со свойственным мне упорством, я начал тренироваться. Однако, вопреки моим ожиданиям, лет через восемь я стал ясно осознавать, что чем больше я тренируюсь, тем… хуже у меня получается. Следующие два года я занимался, попеременно погружаясь то в состояние депрессии, то раздражения на весь мир и себя в том числе. Как же так, что за фигня?! Я тренируюсь как ненормальный, а получается все хуже.
