Читаем без скачивания Я убил призрака - Жан-Франсуа Коатмер

— Виски.

Вечер был приятный. Дул свежий порывистый ветерок, разгонявший сырость. Первый раз после возвращения в Абиджан у Арле были сухие руки и лицо. Люди за его спиной говорили о гарматане, сухом ветре Западной Африки, шутили:

— Спорим, пойдет снег. Представьте себе только: завтра утром кокосовые пальмы будут белыми.

Смех. Беседовали громко и весело, перекликаясь от стола к столу. Из усилителей над баром неслась танцевальная музыка.

Среди публики попадались раскрасневшиеся физиономии подвыпивших лесопромышленников, вылезших из своих берлог. Проходившие мимо мальчики и девочки шумно обсуждали рождественские угощения и забавы.

— Официант! Еще виски!

У Арле не хватало духу вернуться домой. Здесь, по крайней мере, он немного отвлекался. Музыка, разговоры, спиртное — все это позволяло забыться. Он еще успеет затвориться наедине со своей скорбью, со своей совестью.

«Пежо-403-универсал» медленно катил по бульвару. Репродуктор гундосил:

— Президент Республики, его превосходительство господин Уфуэ-Буаньи, возвращается в Уагадугу, он прибывает сегодня вечером в двадцать один пятнадцать в Пор-Буэ. Мы призываем население устроить президенту многолюдную встречу в аэропорту или собраться вдоль дороги, чтобы продемонстрировать преданность нашему горячо любимому вождю.

Справа от Арле раздался смех. Кто-то заметил, что Уфуэ без конца то приезжает, то уезжает. Никому до этого уже нет дела, даже африканцам…

Сидевшие за столиками еще посудачили вполголоса на эту тему. Арле слушал со смутным интересом. Он выпил еще две порции виски. Тем временем столы пустели. Когда он решил наконец встать, было около половины восьмого. Он изрядно захмелел.

По пути Арле наудачу осведомился у портье о брате. По правде говоря, он уже точно не помнил, почему весь день стремился с ним встретиться. Эдуар не появлялся с утра. «Бьюик» по-прежнему стоял в гараже. В принципе комната оставалась за ним до понедельника.

Арле остановил такси. Рванув с места, машина направилась к бульвару Пельё.

У поворота на Вьё-Кокоди Арле вышел. Ему захотелось пройтись пешком. Расплатившись, он начал взбираться по крутому подъему. Когда он подходил к грунтовой дороге, которая вела на виллу, его ослепил свет фар большой машины. Машина затормозила почти впритык. В окнах показались веселые лица.

— Этот дядя даром время не терял, — сказал кто-то. — Напился в дупель!

Женский голос дружелюбно выкрикнул:

— С Рождеством, старина!

Арле побрел дальше. Они, конечно, ошиблись. Увидели, что он идет один, пешком, и решили, что он пьян. Просто он очень устал. Вокруг поблескивали в траве светлячки, мириады насекомых начали свой ночной концерт.

Подходя к вилле, Арле увидел, что ворота открыты. Значит, утром он так спешил, что не успел их даже закрыть.

Арле вошел в сад. Гравий хрустел под ногами. На середине аллеи Арле остановился, различив перед домом смутные очертания машины. Он не ждал нынче гостей: кто бы мог о нем вспомнить? Во всяком случае, это не «бьюик» Эдуара, ведь он только что стоял в гостиничном гараже.

Пройдя чуть вперед, Арле вдруг застыл, разинув рот. Ночь была не очень темная, и машина была видна достаточно отчетливо. «Аронда», серая «аронда». Конечно же, это автомобиль его жены!

Арле протер глаза. В смятении он вспомнил подтрунивание водителя… Неужели он и правда так напился? Он обошел машину, нагнулся, чтобы разобрать номер: «А 4605 CI I». Украденная «аронда»! Он узнал бежевый салон. Вот и подвешенная у заднего стекла причудливо изогнутая фигурка испанской танцовщицы. Кто-то пригнал сюда машину. Полиция? Тогда бы его вызвали, заставили написать расписку. Значит, Эдуар? По-видимому, он. Наверно, днем он отправился в комиссариат потребовать объяснений после того, что ему рассказал Арле. Тем временем машину отыскали и вернули Эдуару, ведь именно он заявил об ее исчезновении.

Арле поднял взгляд на окна, надеясь увидеть свет. Нет, Эдуар не мог попасть на виллу, у него не было ключей. Наверняка он прождал какое-то время в саду и, не дождавшись, уехал.

Арле тяжело поднялся по наружной лестнице. Выходит, весь день он играл с братом в прятки. Арле пересек галерею и полез в карман брюк за связкой ключей.

— Ничего себе!

Он вдруг увидел, что ключа не требуется: входная дверь открыта! А между тем он был уверен, что, уходя, запер ее на два оборота. Он точно помнил: его позвала Франсуаза, он стоял перед дверью, и мрачные мысли одолевали его, рука же неловко искала замочную скважину. Ему запало глубоко в память, как во влажном воздухе раздалось двойное щелканье замка.

Растерявшись, Арле застыл у приоткрытой двери. Связка ключей дрожала в его пальцах. Кроме него, ключи были у Роберты и у слуги. Салику сбежал, а Роберта… Может, ее ключи нашлись в «аронде»? Тогда это Эдуар. Арле вошел в дом.

— Ты здесь, Эдуар?

В гостиной царил мрак, но Арле вдруг почувствовал, что в доме кто-то есть. В глубине комнаты бледная полоска пробивалась из-под двери в гостиную, высвечивая плитки пола. Сделав несколько шагов, Арле снова остановился. Он услышал легкий шум, журчание льющейся из крана тонкой струйки. И тут до его ноздрей дошел странный запах. Арле тщетно пытался определить, чем пахнет, хотя с раздражением отмечал про себя, что запах знакомый.

Арле сделал еще шаг и неуверенно произнес:

— Это ты, Эдуар?

Но он и сам уже знал, что это не Эдуар. В замешательстве он подумал о Салику, и образ слуги с искаженным лицом промелькнул в его сознании. Журчание воды прекратилось, но запах усилился. Желтое пятно под дверью стало шире. Кто-то выходил из ванной. Арле отметил это про себя, но не пошевелился: весь напрягшись, он не спускал глаз с хромированной дверной ручки. Наконец ручка нырнула вниз: дверь открылась. В проеме на фоне слабо освещенного коридора появилась тень. Арле поднес руки к лицу. Он хотел закричать, но неописуемый страх сжал ему горло. Арле попятился: нет, нет, это невозможно! Такого не бывает. Он пьян, пьян в стельку! Или сошел с ума. У него навязчивая идея, он бредит, и это призрак. «Цереусы цветут…» Этого не может быть!

Тень на мгновение замерла, уставившись на другую тень, ступавшую в глубь комнаты. И вдруг призрак раскрыл объятия, и тяжелую тишину разрядил радостный возглас, который пригвоздил Арле к полу и заставил трепетать его сердце. Живой человеческий голос, низкий, с хрипотцой, неповторимый голос:

— Аль, как я рада! Ты смог вырваться пораньше, милый?

Голос воскресшей жены, его Роберты.

Убийца

Арле оцепенел. От изумления он не в силах был даже двинуть рукой. «Я сошел с ума, — подумал он. — Не иначе». Открывшаяся дверь вела в мир бредовых видений, неотличимых от жизни, реальных, как сама жизнь.

Он дал Роберте себя обнять, выдержал ее поцелуй, ее прикосновение. Но вдруг его пронзила дрожь, на спине выступил холодный пот. Он почувствовал озноб.

Роберта зажгла в гостиной бра. На ней был плащ нежно-голубого цвета, на белокурых волосах — шелковый платок, который она надевала лишь в дорогу. Вот она снова рядом, Арле поглядел на ее полные ярко-красные губы, светлые удлиненные глаза. И этот ландышевый запах… У Арле закружилась голова. Его любимый запах. Как он сразу его не узнал?

— Что случилось? Почему ты молчишь?

Не спуская с Арле беспокойного взгляда, Роберта коснулась его руки, щеки.

— Господи, да ты закоченел!

Она взяла его за руку и усадила в красное кресло кордовской кожи.

— Да на тебе лица нет…

Она нащупала на запястье его пульс.

— Тебя немного лихорадит. Резкая перемена погоды. Хочешь, я вызову врача?

Арле молча покачал головой. Роберта побежала на кухню. Ее каблуки энергично стучали по полу, мелькали тугие загорелые икры. Она принесла стакан воды и трубочку нивакина.

— Прими. Это не повредит.

Арле по-прежнему сверлил ее глазами. Роберта поставила стакан на столик и села рядом с Арле. От беспокойства она побледнела. Наверно, решила, что он серьезно болен.

— Я позову Малапера, — сказала она тихо, но решительно.

Роберта встала, но Арле схватил ее за руку и притянул к себе.

— Роберта, — мягко сказал он. — Откуда ты приехала?

Скажи она «с того света», Арле едва ли удивился бы. Роберта нахмурилась.

— Из Гуильё! Почему ты спрашиваешь? Что на тебя нашло, Аль? Ты же знаешь, что Эдуар…

В голове у Арле все смешалось. Тремя фразами Роберта перечеркнула три дня кошмара. Да, кошмара, который только теперь отпускал Арле…

Он сжал загорелую руку Роберты, ухватился за эту теплую плоть, как за спасательный круг.

— Ты застала Эдуара, когда приехала в Гуильё?

— Нет. Он оставил записку, что должен по важному делу ехать в Абиджан — кажется, в министерство сельского хозяйства. И вернется через двое суток…