ей в рот.
Она ухмыльнулась, очень сильно прикусив мою нижнюю губу, пока металлический привкус крови не взорвался у нас обоих во рту.
— Может быть, именно так я закончу тем, что убью тебя. — Она слизнула кровь с моего рта. — С добротой.
ГЛАВА 6
Арсен
— Это может ничего не значить. — Кристиан стоит перед бильярдным столом, держа свой кий как винтовку. Он стреляет как идеальная пушка. — Ты слишком много в это вкладываешь.
Я сижу в кресле позади него в «Новом Амстердаме». Частный джентльменский клуб на углу Шестьдесят девятой улицы. Это самый эксклюзивный клуб в Нью-Йорке, и поэтому относительно пустой.
Кристиан, Риггс и я посещаем это место с тех пор, как Риггс сообщил нам, что мы больше не можем ходить в Brewtherhood, наш любимый паб, потому что он пробился сквозь посетителей, посетителей паба и некоторых поставщиков.
— Едва ли. — Я переворачиваю страницу в книге по астрономии, которую читаю, с трубкой в уголке рта. — Сегодня я ходил к его адвокату по недвижимости. Подробностей он мне сообщить не смог, но сказал, что Грейс унаследовала нечто ценное.
— Это может означать что угодно. Может это хороший гребаный фарфор. Когда ты сможете увидеть завещание? — Кристиан откладывает кий, чтобы взять пиво и сделать глоток.
— Физическая копия должна быть отправлена мне в любой день.
— Но зачем твоему отцу что-то оставлять Грейс? — Риггс хмурится, двигаясь вокруг бильярдного стола, чтобы проверить, куда он хочет нанести лучший удар. — Разве она не была пятном спермы его бывшего лучшего друга?
Я положил трубу.
— Быть противоречивой работой – это семейная обязанность Корбинов. Дать ей что-то, что, как он думал, я хотел бы получить, было бы полным трахом. Я не думаю, что он когда-либо простил меня.
— За что? — Кристиан хмурится.
— За мое рождение. — Я ухмыляюсь.
— Ты не был тем, кто засовывал свой член в твою маму, извини за мой французский. — Риггс делает глоток.
— В обидах, как в нижнем белье с вырезом, мало смысла. — Кристиан хлопает меня по плечу. — Как ты думаешь, что он оставил ей?
Отель на Пятой авеню? Яхта? Частный самолет? Варианты безграничны. Корбины - старые деньги. Настолько старые, что их можно отнести к Франции восемнадцатого века. Мои предки ели торт с Марией Антуанеттой.
— Сложно сказать. — Я бросаю книгу на стол. — У Дугласа было много активов и ноль сомнений. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что он не мог дать ей слишком много. Мы не известны своей щедростью.
— Однако во всем этом есть серебряная подкладка. — Риггс опирается на свой кий, как на трость, скрестив лодыжки, на его лице улыбка ведущего игрового шоу.
Я вопросительно выгибаю бровь.
— Просвети меня.
— Теперь он мертв, и тебе предстоит сделать последний шаг. Чтобы использовать все, что есть в воле, в свою пользу.
— То есть?
— Что бы она не получила, ты будешь болтаться перед ее лицом, как морковка. — Риггс чешет спину кием, выгнув брови. — Ты хотел завоевать ее, не так ли? Вот как ты наносишь последний удар. Как ты побеждаешь.
Я сужаю глаза.
— Я не считал тебя хитрым типом.
— О, я могу быть безжалостным. — Риггс со смехом отмахивается от меня. — Я просто никогда не трачу достаточно времени, чтобы показать эту свою сторону.
Хм.
Я собираюсь максимально использовать ситуацию.
Даже если это означает сжечь наследие Дугласа Корбина.
Через три дня приходит письмо. Конверт из манилы, требующий подписи. Альфред звонит из приемной и сообщает, что письмо пришло. Я выбегаю из квартиры босиком.
— Кто доставил? Фирма? — Я вырываю папку из пальцев старика.
Он качает головой.
— Вручил какой-то важный на вид парень в костюме. Надеюсь, у тебя все получится, сынок.
В лифте я напрягаю все свое самообладание, чтобы не разорвать коричневый конверт в клочья. Это было бы именно то, чего хотел бы мой отец. Я не могу рисковать тем ничтожным шансом, что загробная жизнь существует, и его дух наблюдает за мной сверху.
Вместо этого я подбрасываю птицу вверх, затем вниз, к полу.
— Я подозреваю, что ты попал в ад, но вполне вероятно, что ты подкупил ангела, чтобы получить место в раю.
Когда я возвращаюсь в свою квартиру, я бросаю конверт на письменный стол, иду на кухню, делаю себе чашку кофе и возвращаюсь. Я разрезаю конверт ножом для писем, затем аккуратно достаю стопку бумаг, в миллионный раз внутренне напоминая себе, что мне все равно.
Но мне не все равно. Мне не все равно, и это чертовски убивает меня.
Я знаю, что мой блеск потускнел бы в глазах Грейс, если бы Дуг сделал ее такой же богатой, как я. Я размахиваю своей родословной, своим престижем, миллиардами моей семьи перед ней, чтобы удержать ее. Если это исчезнет, она может уйти навсегда.
И если она уйдет навсегда, я проиграю. Поистине и окончательно проиграю нашу трехдесятилетнюю войну.
Вот и все.
Я бегло просматриваю скучные части и сразу перехожу к делу. Я начинаю читать пункты.
Большая часть поместья, за исключением офисного здания в Скарсдейле, доставшегося деловому партнеру папы, теперь принадлежит мне.
Ликвидные деньги, облигации и банковские счета целиком переходят ко мне. Его инвестиционный портфель теперь мой. Его частный самолет тоже. Я даже получаю автомобили, антикварную мебель и уродливые семейные реликвии.
Я получаю все, чем он когда-либо владел.
Миранда Лэнгстон ничего не получает. Нет даже консервов в кладовке. Даже его наилучшие гребаные пожелания. Грейс, похоже, тоже ничего не получает. О чем, черт возьми, говорил адвокат по недвижимости? Что он оставил ей что-то ценное?
Я в замешательстве смотрю на файл. Что мне не хватает?
И тогда я вижу это. В самом конце завещания. Грейслин Лэнгстон получила Калипсо Холл. Небольшой театр, расположенный в двух шагах от Таймс-сквер, запущен и отчаянно нуждается в ремонте. Если он вообще работает, то это, должно быть, денежная яма. Я подозреваю, что единственная причина, по которой он до сих пор не закрылся, заключается в том, что слишком много туристов не могут вовремя получить билеты на Бродвей и в конечном итоге попасть на представление там.
Это место не стоит той недвижимости, которую оно занимает. И самое приятное то, что это историческое здание, так что, кто бы его ни купил, ему придется оставить его театром. Следовательно, он не может быть продан. Во всяком случае, не по хорошей цене.
Грейс ни на пенни не богаче, чем была до этого завещания.
Отличные новости для меня.
Бомба для нее.
Я сижу, обдумывая это — какова была точка зрения Дугласа? Чего он хотел добиться, лишив меня этой прославленной
