и натыкаться всюду на его любовниц. И самое главное, я не хочу, чтобы хоть один мужчина когда-нибудь касался моего тела.
Сама мысль об этом вызывала тошноту.
- Я не желаю становиться вашей женой. Поэтому подпишу любую бумагу, и в присутствии кого угодно откажусь от своего титула. Но, я не назову вас супругом.
Северянин на мгновение замер, а потом довольно резко бросил вилку в пустую тарелку. Его плотно поджатые губы и хмурая морщинка, рассекающая лоб,
говорили о том, что мужчина злится, но пытается сдержать свой нрав. Уже за это он заслуживал уважение.
- Амэлла, а дело вовсе не в этих землях, девочка, - спокойно и крайне сдержано сообщил он мне.
- А в чём же? Уж не приглянулась я вам, в самом деле?!
Потянувшись рукой, он погладил мою скулу тыльной стороной ладони.
- Ты непросто мне приглянулась - ты моя избранная. Знаешь, что это означает?
Твой род ведь из древних магов, ты не можешь не знать!
- Всё это давно забытые сказки, - выдохнула я.
- Для вас, южан, да. Для нас, северян, жестокая реальность!
- Вы древний? - он касался моего лица, пугая и смущая одновременно.
- Нет, - отмахнулся он.
Я выдохнула от облегчения.
- Хуже, Амэлла, я иной.
Лицо мужчины подёрнулось дымкой и перевоплотилось. На меня вновь смотрел монстр, сотканный из плотного тумана.
Глава 14
Как ни странно, но после этого весьма необычного "обеда", во время которого я не съела ни кусочка, гер Каил лично отвёз меня в мою прежнюю комнату и оставили там, но перед тем, как выйти, шокировал ещё раз, прижавшись губами к моему виску. Столько ласки от мужчины я не видела никогда. В его глазах не было ни злобы, ни холода, только странное восхищение, к которому я не привыкла.
Я была в смятении.
Сердце разрывалось от боли и страха перед этими непонятными чувствами,
которые ворвавшийся в мою жизнь чужак пробудил в давно угасшей душе.
Поцелуй.
Он оказался таким тёплым и трогательным. Будоражил и смущал.
А еще жутко пугал.
Хотелось вопить и бежать отсюда подальше, спрятаться и просто пережить этот день. Я кружила на коляске по маленькой комнатке, словно зверёк, загнанный в клетку, и не знала, что и думать, как воспринимать новую реальность.
Вскоре ко мне пришла няня с покрасневшими от слёз глазами. Пожилая женщина напряжено вглядывалась в моё лицо, словно страшась задать вопрос.
- Он сказал, что Мояла ему неинтересна, и что с женщинами не воюет, - шепнула я,
поняв, что съедает мою старушку.
Прикрыв глаза, ия Лунсия распрямилась, будто камень я с её плеч сняла.
- Амэлла... Он тебя не тронул? - в сухом голосе нянечки всё ещё слышалась тревога.
- Нет, - я покачала головой, - не тронул.
Больше старушка вопросов мне не задавала.
Она бестолково толклась у шкафа и зачем-то наводила порядок. Я понимала, что там всего шесть платьев, пара ночных рубашек, шерстяные чулки да панталоны. Но если перекладывание этого нехитрого гардероба помогало женщине успокоиться,
то пусть продолжает.
Подъехав к окну, я выглянула во двор.
Вот оно постоянство.
За толстым стеклом пейзаж никогда не менялся: угол сарая и огороженный грубой металлической сеткой загон для некогда водившихся у нас коз. Через него были видны центральные врата. Порой я днями напролёт в ненастную погоду сидела и наблюдала за тем, кто выходит и заходит во внутренний двор замка.
Бестолковое занятие, но хоть какое-то.
Да когда-то во времена правления моего деда у нас было богатое хозяйство при замке, да и деревни жили сытно. Мой отец заметно ухудшил наше положение, но все же при нем даже северные поселения получали княжескую помощь в зимнее время года.
На колени же княжество поставил мой супруг - князь Хумъяр.
Он всегда высказывал мнение, что правитель не должен думать о своих подданных.
это они обязаны крутится день и ночь, чтобы угодить своему хозяину. Понятно, что при таком подходе за пару лет мы оказались разорены настолько, что на счету каждый поросёнок. Лес на севере кишит умертвиями, на юге страшный голод.
Притом что там богатейшие угольные шахты, вот только князь такую цену за уголь ломил, что желающих покупать не нашлось
Я невоспитанно шмыгнула носом. Если северяне окажутся плохими хозяевами, то по миру уже мы всё пойдём.
Словно услышав мои мысли, в загон, с силой распахнув проржавевшую калитку.
вошли трое воинов. Обойдя территорию, они попинали высокую траву и сокрушенно покачали головами. Один из них обернулся и случайно встретился со мной взглядом.
Не знаю почему, но я улыбнулась.
Молодой мужчина так же открыто поприветствовал меня вежливым кивком головы.
его жест повторили и остальные. Столько почтения было в этих простых поклонах.
Невольно я расправила плечи и приподняла подбородок. В глазах мужчин читался интерес: тот, с которым воины мужа смотрели на служанок, работающих в замке.
На миг я ощутила себя женщиной. Быть может, даже привлекательной.
Но мужчины отвернулись и занялись своим делом. Расслабившись, я. поерзав.
нашла удобное положение в кресле и принялась наблюдать за их действиями.
Странные они всё-таки: волосы, словно пеплом присыпали и локоны длиннющие. А
главное, красивы ведь, каждый на свой лад.
Прохаживаясь вокруг загона, мужчины продолжили что-то замерять и изучать.
Вскрыли давно сгнивший покосившийся сарай. Видимо, силу для этого они приложили немалую, потому как дверь, сорвавшись с петель, повалилась наземь.
Мужчины виновато покосились на меня, следящую за ними в окно, но, признаться, в этот момент стыдно было именно мне.
Смешно, конечно, пришли захватчики, а я краснею перед ними за развалившийся сарай. Но ничего с собой поделать не могла. Хорошо хоть замок мои предки построили пусть и небольшим, но крепким.
Перекинувшись парой фраз, которые, к сожалению, я расслышать не смогла.
потому как окно уже лет пять не открывалось, северяне удалились.
Наверное, из всех войн, что видела моя земля, эта самая нелепая и жалкая. По сути, северяне просто прошлись по княжеству до его центрального поселения и заняли наш замок.
Ни сражений, ни подвигов ратных, ни сопротивления со стороны населения.
И отчего-то мне даже обидно не было: мы окунули народ в голод и нищету, они в ответ сдали нас врагам на милость. Что князя Хумъяра найдут, я не сомневалась.
