Я нерешительно протянула ладонь к кончику ленты, помедлила и хотела убрать руку, но тут шелковая полоска взметнулась вверх и змеей обернулась вокруг моего предплечья. Я заорала от неожиданности и затрясла рукой, пытаясь избавиться от этой гадости. Но алый «браслет» уже практически слился с кожей, выделяясь лишь цветом и свободным кончиком, на котором, задевая внутреннюю сторону запястья, издевательски покачивался ключик.
— Ну вот! Теперь понятно, — довольно заявил маг. — Простейшее назначение. Обыкновенная «напоминалка» — мэйм.[41]
— Снимите это с меня! — потребовала я.
— Не могу, — развел руками Холис. — Пока не случится заложенное в мэйм событие или не наступит определенная дата, снять его не сможет даже «автор».
— Вы же гарантировали, что…
— Так ничего страшного и не случилось, — пожал плечами маг. — Если у вас больше нет вопросов…
Я подскочила, швырнула на стол самую мелкую купюру и вылетела из кабинета как ужаленная, невоспитанно хлопнув дверью.
О забытой в «Артефактах и мороках» броши я вспомнила, лишь бодрым злым шагом миновав два квартала. И то только потому, что внимание привлекла витрина ювелира с восхитительным зеленым колье. Я застыла на месте, разрываясь между опасением не удержаться от безобразной сцены, если снова окажусь в одном помещении с этим шарлатаном Холисом, и необходимостью вернуть свою вещь. Брошка вряд ли имела хоть какую-то ценность, иначе бабушка не отдала бы ее, пусть и сломанную, пятилетнему ребенку. Но именно потому, что это был подарок той, которую я, к своему стыду, почти не помнила, я не могла оставить его полоумному магу.
Обратный путь показался мне долгим. Злость, застилавшая глаза, несколько утихла. То и дело попадавшиеся аккуратные вывески солидных по виду чародейских контор вызывали уже скорее раздражение из-за собственной глупости, чем гнев из-за неудачного выбора. Измятые рукава, которые пришлось расправить, чтобы прикрыть вызывающе алый «браслет», неприятно липли к рукам.
От того энтузиазма, что бурлил во мне еще утром, не осталось и следа. Проследить за мужем, самостоятельно выяснить правду о ключе казалось таким… увлекательным. Настоящим приключением, о котором будет приятно вспомнить через несколько лет. Казалось! А оказалось, что каждый предпринятый мною шаг вел к очередной неприятности. Тетка, «украшение» на предплечье, потеря памятной вещицы… Что дальше? Впрочем, узнать, что собой представляет ближайшая родственница, было больно, но полезно. Утешившись этой не слишком веселой мыслью, я повторно вошла в облезлую магическую контору.
За время моего отсутствия конечно же ничего не изменилось. Я решительно обогнула кадку с цветами и, не затруднив себя стуком, толкнула обшарпанную дверь.
— …услугу, — услышала я обрывок чьей-то фразы.
— Всегда рад помочь, — ответил, судя по голосу, Холис. — Тем более на таких условиях, — хмыкнул он и тут же сорвался на крик: — Что вы себе позволяете? — Бросившись мне навстречу, чародей полностью закрыл собой дверной проем. — Как вы смеете врываться в мой кабинет?
Я слегка отступила, опасаясь оглохнуть от воплей, и резко, хоть и негромко, произнесла:
— Я оставила у вас брошь!
— Там! — ткнул в сторону второго кабинета этот хам и шагнул назад.
Я успела заметить лишь чей-то темный силуэт перед тем, как дверь захлопнулась прямо перед моим носом, а в замке со скрежетом провернулся ключ.
По табличке с буквой «А» я все-таки постучала. Но ответа не дождалась. Подождала минуту, постучала еще раз. Подумав, стянула с рук перчатки, чтобы незнакомый пока артефактор, если он такой же ненормальный, как его компаньон, сразу увидел, с кем имеет дело, и толкнула створку.
С порога на меня пахнуло нестерпимой вонью. Я помахала перед глазами перчатками, разгоняя желтоватый дым, и прижала их к носу.
— Есть здесь кто? — Голос прозвучал глухо, словно неживой. — Э-э-эй?!
Я сделала пару осторожных шагов, и это оказалось ошибкой — нога тут же угодила в какую-то вязкую субстанцию. Я дернулась, потеряла равновесие и стала заваливаться назад. Из клубов дыма вынырнуло огромное лупоглазое насекомое, протянуло мне щупальце и провыло басом:
— Тебе чего?
Дальнейшее я запомнила плохо, потому что, падая, ударилась затылком о дверной косяк. В себя пришла уже в дальнем углу кабинета, за стеллажом со всякой всячиной, в уютном кресле с чашкой отвара в руке. За остатками дыма по комнате гонялся, помахивая кожистыми крылышками, шарик воздухоочистителя. Разлитую по полу гадость деловито собирал другой механизм — точно такой же, как в доме у тетки. А насекомое, после того как стянуло перчатки и сдвинуло на макушку похожие на две подзорные трубы очки, оказалось симпатичным парнем примерно моих лет.
— Ты на Лиса не обижайся, — совершенно не заботясь о приличиях, продолжал обращаться ко мне на «ты» артефактор, назвавшийся Морисом. — У него было трудное детство — родители рано к Змею упорхнули, и пришлось братцу меня самому воспитывать.
— Да? — уже в который раз произнесла я, чтобы хоть как-то обозначить свое участие в беседе.
— Правду говорю! А я, сама понимаешь, тот еще подарок. Да где же? — Парень, устав рыться в ящике со всякими безделушками, просто перевернул его, вытряхнув все содержимое на стол. На самом верху образовавшейся горки вспыхнул зеленым огоньком мой паучок с камнем. — Вот оно! — обрадовался Морис, подхватывая двумя пальцами брошку. В его покрытой шрамами и ожогами руке украшение смотрелось каким-то хрупким и беззащитным. — Да-а-а, занятная вещица, — протянул он. — Давненько мне старушка Грис не попадалась. Все змеи да чешуя.
— Почему Грис? — удивилась я. — Лапок-то только восемь.
— Это потому, что сломано — остальных не видно.
— Починить сможешь?
— Я-то могу, но ты уверена, что тебе это надо?
— Конечно! Это память. Буду носить.
— А с виду и не скажешь, что ты из этих… — прищурившись, смерил меня взглядом парень.
— Из каких — этих? — подозрительно переспросила я.
— Любителей боли, — охотно пояснил он. — Судя по тому, как вытягивается твое лицо, — не из них. Тебя как звать?
— Э… Элис Виттэрхольт! — соврала я, зачем-то использовав фамилию Алвина.
— Так вот, Элис, эта прелесть, — парень погладил подушечкой пальца паучка, — пристегивается к телу.
— Как это?
— Очень просто. Берешь и втыкаешь, скажем, под ключицей.
— Зачем?
— Затем, что камень питается кровью — вернее, питался, пока иглу не сломали, и подпитывал все остальное.
Я поежилась и с сомнением посмотрела на кровожадное украшение, сомневаясь, что так уж стоит его чинить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
