Читаем без скачивания 78. Параграф (журнальный вариант) - Андрей Лазарчук

*** 

Вопрос: Быков, почему вы такой толстый? Африка голодает! Вам не стыдно?

Ответ: Нет, мне не стыдно. Я толстый не потому, что много ем, а потому, что добрый. Я могу купить тысячу тонн бананов и отправить их в Африку, но это не поможет, бананы всё равно украдут на таможне, а что останется, попадёт в руки местных бандитов. Африка избрала такой способ самоубийства, и с этим ничего не поделать. Россия избрала другой - посредством беспробудного пьянства. Европа - третий, посредством сверхпрочных гондонов. Китайцы, я подозреваю, просто перебьют друг друга. Но это не значит, что человечество исчезнет, просто на смену нынешнему, просравшему всё и вся и потерпевшему полное фиаско человечеству придёт другое, молодое. Куда делись белокурые эллины и римляне, куда делись древние египтяне? Их никто не уничтожал, они ушли сами - отказались жить в мире, который сами же и создали, потому что этот мир был создан из их говна. И я имею в виду не какие-то там отходы, с этим мы прекрасно научились справляться, а самою среду, язык, образ мышления и бытия - то тёплое говно, в котором мы пока ещё соглашаемся жить, но уже не размножаемся… И наше место займёт кто-то другой, кого мы хорошо знаем в лицо и кто нам очень не нравится. Знаете, как определить то, что будет доминировать в будущем? Оно самое гадкое. Почему так, ведь у природы нет этического начала? Потому что мы подсознательно чувствуем, кто придёт на наше место и прямо в сапогах ляжет на наши нары, и заранее начинаем его ненавидеть…

Вопрос: Я - ваша давняя поклонница, меня от ваших стихов всю жизнь плющит и колбасит не по-детски, но когда я прочитала роман «Остальные ушли», во мне вообще что-то оборвалось. Земля, на которой остались одни евреи - это так страшно, так невыносимо жутко! Понимаете, я тоже в какой-то степени… 

*** 

Вопрос: Михаил Борисович, вас уже неоднократно клеймили в печати как «адреналинового шовиниста». Тем не менее, как нам стало известно, ваш доклад будет заслушан на заседании «Северного пояса». С чем это связано?

Ответ: Поскольку меня просили быть попроще, я сразу хочу уточнить: не на заседании «Северного пояса», таких заседаний, по-моему, просто не существует, а на сессии парламентской комиссии стран - членов ОСБ. Это такой сугубо декоративный орган, ничего не решающий. Современный Гайд-парк. «Будка гласности». Но лучше что-то, чем ничего.

По существу. Почему-то, когда слышат выражение «Проблемы безопасности», сразу думают о политике и государственных структурах. Но это лишь частный случай. Я же занимаюсь системной проблематикой. Попробую на простейших примерах. В начале двадцатого века водитель автомобиля имел инженерную квалификацию, поскольку с чем-то меньшим за руль садиться было опасно. Когда автомобиль стал массовым явлением, перед производителями и управленцами встал вопрос: либо массово обучать водительскому делу, не снижая требований, либо подстраивать автомобиль под малоквалифицированного водителя. Избрали второй путь, поскольку иметь дело с железом всегда легче, чем с мозгами. В конце концов сегодня мы имеем достаточно дорогой и неоправданно сложный механизм, управлять которым может любой дебил. При этом вероятность того, что он пострадает в аварии или погибнет, примерно такая же или даже меньше, чем у квалифицированного водителя начала прошлого века. Но есть существенное «но». Такое соотношение сохраняется лишь до того момента, пока функционирует система навигации, автопилотаж, сетевой сервис и так далее. Да, все эти системы многократно дублированы, работают без существенных сбоев… Вспомните, то же самое нам говорили про интернет. Говорили так долго, что мы даже смогли поверить в это. Потом наступил одиннадцатый год. Думаю, можно не напоминать, что произошло в одиннадцатом году… Так вот, если откажет хотя бы автопилотаж, наш дебил за рулём будет иметь примерно в пятьсот раз больше шансов погибнуть или получить увечья, чем водитель-инженер начала прошлого века.

И так во всём. Человек вырастает, обложенный со всех сторон толстым слоем ваты. Он потребляет безопасность, которая стала продуктом - и как всякий продукт, рекламируется всеми возможными способами. Он платит деньги, чтобы армия абсорбировала молодых людей из неблагополучных слоёв общества, тем самым, как ему кажется, убивая двух зайцев: снижая опасность криминогенеза и защищая его от внешних врагов. Всё это так - но сам он, лично он, в случае какого-то системного сбоя оказывается неподготовленным, беспомощным и беззащитным… 

*** 

43.

Путь вниз занял примерно час. Первые тридцать метров аварийной лестницы проложены были вдоль шахты лифта - до тёмного глухого вестибюля, загромождённого стальными ящиками и контейнерами. Здесь попахивало гарью. Согласно схеме, лестница продолжалась, но люк её был как раз под одним из контейнеров…

– Что здесь? - тихо спросил я.

– Технический этаж, - сказал док. - Электростанция, кондиционирование, опреснитель… что-то ещё, не помню. Но в лабораторию мы отсюда не попадём, хода нет. Вернее, он есть, но заварен.

– Почему?

– Откуда я знаю? Так начальство распорядилось… Поэтому мы спускались на лифте до нижнего коридора и там переходили в параллельную шахту. И уже оттуда поднимались в лабораторные отсеки.

Я полистал схему. Ага… так, так и так. Более или менее понятно.

– А здесь мы пройдём?

– По идее должны…

Уверенности в его голосе я не услышал.

Лестница вниз нашлась в машинном зале. Попутно я осмотрел машины. Здесь стояла батарея МГД-генераторов «Акела», запущен был один на маленькую мощность. Расход энергии составлял сейчас порядка ста сорока киловатт. Видимо, это были насосы и приборы отопления и освещения.

(Потом я посчитал: все генераторы на пиковой тридцатисекундной мощности могли дать энергии; больше, чем Волжская ГЭС. Зачем здесь такое оборудование? По принципу «запас карман не тянет»? Вряд ли; скорее всего, здесь предполагался противобаллистический или противоспутниковый лазерный пост, не реализованный из-за договора от шестнадцатого года. Забавная буровая…

Да, и вот ещё что: я сделал большую ошибку, что не проверил этот якобы заваренный ход. Он был открыт. Прорезан. Хотя, пойди мы здесь, то, скорее всего, угодили бы в засаду… а с другой стороны: ну и что?)

Вскоре стало холодно. Я спросил дока, всегда ли здесь так, и он ответил, что да, в нежилых и нерабочих помещениях всегда плюс четыре. В каком-то смысле удобно.

Дважды на лестницах нам попадались кучи мусора: упаковки из-под чипсов и сухарей, пустые консервные банки, пакеты, какое-то тряпьё. Но двери, возле которых валялся мусор, были закрыты, а выбивать их мы не стали: согласно схеме, там стояла всякая бутафорская машинерия: в конце концов, строилось это всё как буровая, и много всего неслишком нужного тут сохранилось.

Потом мы снова добрались до шахты. Она вела в глухую холодную бездну.

Примерно через сорок лестничных пролётов док сказал: здесь.

Но и так было видно, что - здесь..

На глубине двухсот метров размещалось что-то вроде транспортного узла: там сходились все шахты лифтов и все лестницы. Помещение это походило на прочный корпус подлодки, правда, оно было не столь загромождено; но его точно так же перегораживали водонепроницаемые переборки с люками. Эти люки могли запираться и отпираться вручную.

Нам предстояло пройти эту «подводную лодку» от носа до кормы (или наоборот) и сесть в другой лифт.

ЕСЛИ ОН ХОДИТ.

Если же и он выведен из строя, придётся лезть по скобам, но теперь уже вверх…

Сама лаборатория располагается тоже под водой, но на глубине от двадцати, до пятидесяти метров. Снаружи она представляет собой бетонный ящик, размерами и пропорциями напоминающий дом-хрущёвку без окон, но с большим количеством разнообразных труб. Внутри же там много всего…

Итак, док сказал: здесь. 

44.

– Доктор, кажется, мы меня теряем, - запалённым шёпотом сказал Фест. - Командир, а нельзя ли бойцам подразделения исполнить приказ «разойдись, оправиться»? Я потрогал люк. Заперт.

– Привал пять минут… 

45.

Приказы в нашем деле существуют прежде всего для того, чтоб их нарушать. В моём РК в одном из кармашков лежал маленький, сингапурского производства, сканер, в другом - батарейки к нему…

Да невозможно засечь на поверхности сканер, работающий в восьмистах метрах под водой!

Вот… Не нарушь я тот дурацкий приказ, тут бы всё и кончилось. Сканером я засёк за люком контактное взрывное устройство, которое другим способом определить было невозможно. Я его тут же прикончил сквозь стену микроволновым «клопомором» - изначально это устройство предназначалось именно для уничтожения «жучков», но какая разница, какую схему бить: видеокамеры или взрывателя?.. В общем, я хорошо прожарил его, отослал ребят этажом выше - на всякий случай - и аккуратненько открыл люк.