— Тебя ведь Даяна зовут? — спросил он доброжелательно.
Девочка кивнула, не отпуская Бениту. Смотрела при этом на Квона.
— У меня есть для тебя важное поручение, Даяна. Ты взрослая девочка, и я уверен, что ты отнесешься к нему ответственно, — серьезно произнес детектив. — Ты видела, как испугалась тетя Магрена?
Девочка снова кивнула.
— Нужно, чтобы кто-то был рядом и помогал ей. А если тете Магрене станет плохо, ты позовешь целителя. Сорвешь колпачок и прямо сюда скажешь, громко-громко. — Квон снял амулет связи с шеи и протянул девочке. — Договорились? Ты ведь справишься?
Уговаривать Даяну не пришлось, она послушно нацепила амулет на шею, изредка посматривая на него и сжимая рукой.
— У нас труп и женщина в коме, и все это в одном доме. Я волнуюсь за девочку. А амулет связи у меня запасной есть, — пояснил Квон, хотя хаврийка ни слова не сказала по поводу его действий.
Когда вернулась домовладелица, девочка со всей ответственностью отнеслась к заданию, больше не всхлипывая и держась к ней поближе.
Пока ждали целителя, Бенита заметила висящее на спинке стула недошитое платье и внимательно пригляделась к нему. Подозвала Квона.
— Смотри, все стежки ровные. Если руки трясутся, так не получится.
— Значит, дело не в наркотиках.
Пусть тьенна не выглядела безупречно, ее бледность и худоба скорее были от плохого питания и изнурительной работы, чем от опиумной зависимости.
Целитель появился через четверть часа — запыхавшийся старик в потрепанной мантии со следами соуса на рукаве. Его попытка добудиться Леоне оказалась столь же безуспешной.
— Отравление, и как следствие, неглубокая кома. Ее надо отправить в лечебницу под присмотр, — вынес он вердикт после осмотра. — Но, похоже, доза была небольшой. Не будь организм так ослаблен, обошлось бы. Немного восстанавливающего зелья, и через день-два тьенна придет в себя. Я отвезу ее в госпиталь, так что можете заниматься своими делами, — кивнул он Квону, показывая, что помощь детектива больше не требуется. Затем посмотрел на взволнованную Даяну. — Эй, малышка, слышишь? Прекрати всхлипывать. Мама скоро проснется!
— Правда? — с подозрением уставилась на него девочка.
— Обижаешь! Я разве похож на обманщика? — Целитель протянул Даяне конфету, но та не взяла.
— Мама не разрешает мне есть сладкое, — покачала она головой.
— А сама ест. — Целитель со смешком посмотрел на подтаявшую конфету на блюдце рядом с ополовиненной чашкой чая. — Ох уж эти мамы!
— Слушай, а конфета та же, что у Торфяника, — обратила внимание на необычную форму сладости Бенита.
Напарники переглянулись. Делать выводы было рано, но что мешало злоумышленнику спрятать «спящую красавицу» в шоколаде?
— Тьенна Магрена, вы говорили, что покупали Петри Торфянику сладкое. Эти конфеты? — приподнял Квон блюдце.
— Да вы что! Откуда у меня деньги на шоколад, — замахала руками женщина. — Я ему карамель брала, в лавке у соседки.
— Даяна, а ты не знаешь, откуда мама взяла конфеты? — спросила у девочки Бенита.
— Н-нет… — Девочка снова задрожала, и целитель цыкнул на них, чтобы не пугали ребенка.
Конфету Квон забрал на анализ, но зацикливаться на шоколаде напарники не стали.
— У вас сегодня были другие гости, кроме нас? — продолжал расспрашивать домовладелицу Квон.
— Никого не было, кроме ваших коллег из стражи.
— Может, вы знаете, что тьенна Леоне ела или пила?
— Я готовлю обед и ужин, а ела и пила Леоне вместе со всеми. — Магрена выглядела подавленной.
— Мы осмотрим кухню, если вы не против.
— Конечно. — Женщина побледнела еще сильнее и схватилась за живот. Наверняка решила, что и сама могла съесть отраву.
Увы, осмотр кухни ничего не дал. Хотя Бенита поостереглась бы есть шестидневный суп, покрывшийся тонкой серой пленкой. Худшее, что он мог вызвать, — несварение, а никак не снотворный эффект.
Даяна встретила их в коридоре, вцепилась Квону в руку.
— Тьен детектив, это я принесла маме те конфеты, — как на духу выпалила девочка.
— А где ты их взяла?
— У дяди Петри. Он спал, а я подошла и взяла. Всего две штучки, себе и маме. Но мама не разрешила их съесть… — Она всхлипнула и задрожала. — Вы меня теперь в тюрьму заберете? Я же воровка!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Детектив выдержал паузу, заставив девочку поволноваться, а Бениту — с трудом сохранить невозмутимое лицо.
— На первый раз прощаю. Смотри, больше так не делай! — погрозил малышке Квон, и Даяна быстро-быстро закивала. Сейчас она пообещала бы что угодно. — Ну все, беги в комнату. И не переживай, мама поправится.
Стоило девочке скрыться в комнате, как напарники переглянулись. Бенита не ошиблась, конфеты действительно были из одной партии. И если там обнаружится наркотик…
— Я доложу Форцу и затребую доступ в Пустошь, — хмуро сказал Квон. — Отравление Леоне, похоже, роковая случайность, а вот что касается Петри…
— Кто-то убрал свидетеля, — заключила Бенита.
— Или соучастника, если Петри разработал «красавицу» и стал больше не нужен, — уточнил детектив. — Меня больше беспокоит, что тот, кто принес конфеты, достаточно хитер, чтобы обмануть алхимика и убить созданным им же наркотиком.
Бенита вздохнула. Второй визит ничего не прояснил, а еще больше все запутал. Так или иначе, дело «спящей красавицы» обретало серьезный поворот.
У входа в управление пришлось притормозить: дорогу перекрыл экипаж. Старинный, не лишенный лоска кеб, запряженный парой отменных лошадей в яблоках, с дремавшим на козлах кучером в ливрее, невольно привлекал к себе внимание. Стражи оглядывались, но обходили препятствие стороной. У кеба стоял средних лет мужчина и внимательно разглядывал входящих. Его внешность почему-то казалась знакомой: волевой подбородок, щеточка усов, тонкие губы… Отец!
Бенита оказалась совершенно не готова его увидеть. Он сильно постарел, а может, это память сыграла дурную шутку? Девушка не помнила столько морщин на его лице, и виконт будто стал ниже ростом.
Мужчина тоже не бросился к служебному паромобилю, чтобы заключить дочь в теплые объятия, а безразлично скользнул взглядом. Только заметив неприкрытый интерес, прищурился, окинул девушку с ног до головы взглядом и, кажется, наконец-то узнал.
— Бенита? — все же не сдержав вопросительной интонации, сказал он.
А вот голос у него почти не изменился — низкий, с приятной хрипотцой. У Бениты комок в горле встал, стоило вспомнить, как в детстве отец ласково трепал ее по голове, называя своим сокровищем и принцессой. До похищения, перевернувшего ее жизнь. Как давно это было!
— Виконт Дениш… — Она подошла и склонила голову, хотя правильнее было бы присесть в почтительном поклоне. Но в служебной форме это выглядело бы по меньшей мере глупо.
— Ты можешь называть меня отцом, — напомнил мужчина, не делая навстречу ни шага.
Почему-то в глубине души Бенита надеялась, что их воссоединение пройдет иначе. Что он, едва завидев ее, захочет обнять. Зря надеялась! Виконт оставался спокойным, и Бенита приняла правила игры, отвечая предельно вежливо и отстраненно.
— Я постараюсь, — сказала она, понимая, что не станет так делать. Она больше не обманывалась. Для нее отцом был другой мужчина. Тот, кто помог пересилить страх, преодолел вместе с ней магическое истощение, научил драться и просто жить.
— Ты очень выросла и похорошела. Стала похожа на Мариссу, — прерывая неловкое молчание, сказал виконт. — Даже волосы стрижете одинаково коротко.
Он все же не удержался от замечания, на что Бенита пожала плечами.
— Для боевого мага длинные волосы могут стать проблемой, — пояснила она, не уточняя, что мать давно носит косы и сама пеняет дочери на нарушение придворного этикета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но виконт, кажется, совершенно ее не слушал.
— Я предупредил тьена Форца, что заберу тебя на вторую половину дня. Поедем домой, отдохнешь. Горничная подготовила для тебя комнату. — Он развернулся к карете, не глядя, последовала Бенита за ним или нет. Неужели считал, что после без малого двадцати лет сможет ею командовать?
