Но Карлу такая жизнь очень нравилась. Он был счастлив только тогда, когда весь его мир путешествовал вместе с ним, когда рядом была жена, дети и все домочадцы. Со времен знаменитой осады Павии, во время которой Карл сумел буквально поставить на колени своего бывшего тестя Дидье, отправленного в монастырь, к его кортежу присоединились ученые-итальянцы, последние носители античной культуры, Пьетро де Пиз, Паоло Варнефрид и Павлин Аквилейский. Не могло быть и речи о том, чтобы предаться лени под предлогом того, что путь слишком трудный.
Король франков испытывал неодолимое влечение к Риму. Семья обычно отправлялась туда праздновать Пасху. Впрочем, и Хильдегарда любила этот прекрасный благородный город, его ласковое небо, его ясное солнце. Там папа крестил ее сына Карломана. Тогда же царственное имя Пипин перешло к этому ребенку. Это вызвало бешеный гнев горбуна Пипина, сына Карла от первого брака, который теперь, под предлогом слабости здоровья, был лишен права наследования и никогда не смог простить этого отцу.
Все там же, в Риме, Карл составил что-то вроде завещания, определив для каждого из детей его удел. Юный Карл, естественно, был провозглашен прямым наследником престола, в то время как Карломан-Пипин должен был стать королем Италии, а Людовику доставалась корона Аквитании. Разумеется, Хильдегарда была очень счастлива, когда узнала, какая славная судьба ожидает ее сыновей. Но она была слишком проницательна, чтобы не понять: отныне в лице Пипина-Горбуна они имеют непримиримого врага. Она тщетно пыталась убедить в этом мужа, и на этот раз он не желал ничего слушать.
– Властителю великого государства нужна прямая спина, – говорил он. – Пипину же вполне достаточно посвятить себя религии или наукам. Пусть идет в монастырь!
Хильдегарда не стала настаивать, но ее великодушное сердце продиктовало ей верное решение проблемы. Она удвоила внимание и доброту по отношению к несчастному калеке, и тот благодаря ей отложил свои планы мщения на более поздние времена.
И в Риме же супруги столкнулись с проблемой, ставшей одинаково мучительной для них обоих: речь шла о замужестве их старшей дочери Ротруды.
Многочисленные и блестящие победы Карла привлекли внимание императрицы Ирины, регентствовавшей в Византии при малолетнем сыне, базилевсе Константине. Она обратила свой августейший взгляд на этого короля-воина, который пытался распространить свое влияние на всю Италию. Тем самым он вторгался в районы, традиционно подвластные Византии. Она подумала, что дочь этого короля была бы прекрасной партией для ее сына и что таким образом Византии была бы обеспечена драгоценная для нее поддержка Запада. Хотя она считала франков несносными варварами, но все же решила попытаться. В Рим к Карлу было отправлено такое блистательное посольство, какие умела организовывать только Византия. Пышнобородые люди в роскошных одеждах, обильно украшенных золотым шитьем, сопровождали длинный ряд повозок, прогибавшихся под тяжестью предназначенных в дар будущей невесте золота и драгоценных предметов.
Все это изобилие было брошено к ногам восьмилетней девчушки от имени молодого императора, которому тогда уже исполнилось одиннадцать. Говорили, что он чрезвычайно хорош собой и очень обаятелен… Все это повергло Карла и Хильдегарду в сильное волнение.
– Невозможно отвергнуть подобный союз, не превратив Ирину в своего непримиримого врага, – со слезами на глазах говорила Хильдегарда. – Но и принять эти дары мне тоже страшно. Византийцы – ужасные люди, они жестоки, коварны и безжалостны. Там часто происходят кровавые дворцовые перевороты, а Ротруда еще такая маленькая! Я не могу решиться отдать ее в руки этих людей, наводящих на меня ужас!..
Причина ужаса, охватившего Хильдегарду, вполне понятна. Обычаи той эпохи требовали, чтобы будущая императрица Византии оставила свою семью и немедленно прибыла ко двору базилевса. Это означало для родителей Ротруды неизбежную и скорую разлуку со своим ребенком, и сама мысль об этом была для них мучительной. Карл переживал необходимость расставания с дочерью так же тяжело, как и его супруга.
– Если мы откажемся, придется вести войну, – вздыхал он. – Но достаточно ли мы сильны, чтобы одолеть Византию?
– Ты не можешь требовать от меня, чтобы я безропотно отдала своего ребенка этой женщине… Я уверена, что Ротруда будет там очень несчастна!.. Она еще совсем малышка!
Никогда еще Карлу не доводилось видеть Хильдегарду плачущей. Ее слезы разволновали его, но он не мог себе позволить отказаться от предложенного союза. Король франков и базилевс Византии были величинами несравнимыми. Карл сухо ответил, что сам разберется в том, что следует, а чего не следует делать, и впервые в жизни оставил Хильдегарду на ночь одну. И всю эту мучительную ночь она рыдала и к утру пришла в полное отчаяние.
В своей спальне молодая женщина заливалась слезами. Вдруг в дверь тихонько постучали. Думая, что это вернулся Карл, она побежала открывать, но каково же было удивление королевы, когда она увидела на пороге горбуна Пипина, сына Гимильтруды.
– Что ты хочешь? – устало спросила она.
– Твои служанки сказали, что ты в отчаянии, Хильдегарда. Я хотел бы доказать тебе, что, заступившись за меня два месяца назад, ты приобрела благодарного друга. Возможно, я сумею помочь тебе.
– Помочь? Ты нашел решение?
– Да. Если ты станешь настаивать на том, чтобы оставить Ротруду дома, мой отец рассердится на тебя. Гнев его будет особенно силен именно потому, что ему не меньше тебя жаль расставаться с малышкой. Ты знаешь, как он любит своих дочерей… Может быть, даже больше, чем сыновей! Но он упрям. Нельзя заставлять его немедленно принять то решение, которое тебе кажется наилучшим…
– Но я и сама не знаю, что лучше! Если бы я была уверена в том, что мое дитя будет счастливо там…
– Навряд ли. А сделать надо вот что: пойди завтра же утром к отцу, скажи ему, что сожалеешь о произошедшем и готова отдать Ротруду замуж за молодого императора…
– Да разве это выход?!
– Послушай, что я говорю… Итак, ты скажешь ему, что готова отдать Ротруду замуж, но просишь отсрочки ее отъезда в Византию… ну, скажем, на несколько лет. Пусть Ирина пришлет девочке учителей, которые смогут научить ее всему, что ей положено знать, когда она станет императрицей. Сделай вид, что взываешь к материнским чувствам Ирины. А когда Ротруда войдет в возраст, годный для настоящего замужества, тогда ты пришлешь ее.
По мере того, как пасынок излагал свои планы, лицо Хильдегарды светлело.
– Ты возвращаешь мне жизнь, Пипин!.. Но почему ты так поступаешь? Ты ведь должен ненавидеть меня, хотя бы за то, что я подарила твоему отцу других сыновей!
