Есть трагедии - и трагедии, неудачи - и неудачи. Одно дело, когда причиной катастрофы становится криво спроектированный парашютный отсек, и совсем другое - когда ситуация описывается чеканной (правда, несколько адаптированной к новым реалиям) формулой Ллойда - "Вследствие неизбежных в Космосе случайностей". Да, конечно, кто-то не учел повышенного теплопотока, кто-то неудачно подобрал схему крепления. Однако все расчеты и проекты базируются на опыте - а опыт существования и работы во столь враждебной среде ох как редко дается без жертв.
В летящем к Земле "Союзе" царило не уныние, но скорбь. В кресле пилота "Севера" располагался тюк с "незапланированными" материалами. На Земле прощались с Каманиным. Похороны отложили до возвращения космонавтов. Прибыли делегации от НАСА - с Гленном и Армстронгом во главе - и космических агентств соцстран. Из Франции прибыл лично Жискар д`Эстен, из ГДР - Хонекер.
Серьезные люди, пользуясь случаем, говорили о серьезных делах. Занявший место покойного Каманина Титов (пост опять не отдали никому из конструкторов) сообщил, что после "работы над ошибками" строительство лунной базы будет продолжено, не исключено, что на том же самом месте. Американцы предложили согласовать процедуры возможных спасательных операций. Стыковочный узел прежних лунных кораблей уже использовался в программе APAS, новую его модификацию было решено принять в качестве международного стандарта. Пользуясь случаем, французы анонсировали на следующий год уже полностью свой пилотируемый старт - "Нормандия" (в девичестве "Семерка" с водородной третьей ступенью собственной французской разработки) должна была вывести на орбиту глубоко переработанную Челомеевскую капсулу с оригинальным французским ПАО. Гленн сообщил, что первый челнок, предположительно, стартует в 80-м - "Вы нас поторопили, парни".
Немцев (ГДР, естественно) официально включили в число участников проекта лунной базы с 10% квотой на полеты - наряду с СССР и Францией. Поляки тоже пытались втиснуть своего "рака с клешней" - лунный скрепер - но тот вот уже пару лет пребывал в состоянии перманентной 70% готовности. Договорились: утром скрепер - вечером полет, а пока Мирослав Гермашевский поработал недельку на "Салюте".
Тем временем другие серьезные люди, также обращенные в помыслах к небесам - правда, в несколько ином аспекте - решали свои сложные проблемы. С одной стороны, первым похороненным на Луне человеком был безбожник-коммунист. С другой - похоронен он был по католическому обряду. С третьей - изучение церковных книг неопровержимо свидетельствовало, что покойный был крещен в православии - бабка втихомолку постаралась. Ну а обычную для каждого русского человека (будь он хоть трижды коммунист) приговорку "Слава богу, успел" многие однозначно трактовали как предсмертное обращение к Господу.
Собственно, не будь тысячелетней распри католиков и православных - вряд ли этому событию придали бы такое значение. Ну умер, ну похоронен. Но уступить первенство вне Земли не кому-то там, а другой христианской же конфессии - церкви не желали никак. А ну как, буде промедлим, оппонент использует сие (скорбно вздохнув) печальное событие к своей вящей выгоде?! И потому на кардинала Войтылу, буркнувшего что-то про "безбожника, да еще и русского, которому придается слишком большое значение" собратья-кардиналы посмотрели с неким осуждением - как на не вполне контролирующего свои страсти перед лицом Высокой Политики - и 16 октября того же года поляк не набрал в конклаве необходимых голосов. Новым Папой стал немецкий кардинал - тоже весьма закономерно.
У идеологического отдела ЦК КПСС хватило ума не вмешиваться в дискуссии католиков с православными. На этом просто не акцентировали внимание - хотя установку креста, снятую камерами станционного лунохода, нет-нет да и прокручивали по ЦТ.
Собственно, возможно, дело было не в уме. В партии намечался явный раскол и идеологам было не до того.
В 79 году стартов было мало. К Луне полетел только фотограф с мультиспектральной камерой на полярную орбиту. К станции летали тоже реже обычного.
Еще в апреле 78-го к "Салюту-5" на околоземной орбите пристыковали еще один 30-тонный блок. Половину его объема занимали служебные системы - баки, гиродины, двигатели. Торцевой стыковочный узел позволял не только принимать топливо, но и заправлять пристыкованные аппараты. Кроме того, еще один стыковочный узел размещался на боковой поверхности, рядом с монтажными площадками базового блока. К этому-то боковому узлу и причалил в январе 79-го 5-тонный шлюзовой отсек, доставленный ПАО "Союза". В марте очередной грузовик наряду с топливом доставил экспериментальную раздвижную ферму. Экипаж во главе со Светланой Савицкой смонтировал ее на одной из площадок базового модуля и попытался развернуть. Это удалось, хотя и с некоторыми сложностями. Электронной сваркой зафиксировали соединения, обеспечив жесткость конструкции. Вторую ферму, усовершенствованную, доставили и установили через три месяца на противоположной площадке. Процесс развертывания и фиксации прошел идеально, однако при возвращении выяснилось, что поврежден люк шлюзового модуля - неверная последовательность операций привелак "вывиху" одной из петель. Пришлось возвращаться согласно резервному варианту - через БО пристыкованного к станции "Союза". Резервный шлюзовой отсек (дублер запоротого) на Земле имелся, но вот ракеты для его доставки не оставалось. Экипаж предложил выход - в порядке подготовки экспедиции к Марсу ресурс "Союза" продлили до года (нужно было минимум полтора - но не все сразу), так что смену экипажа можно было задержать на полгода. Все равно годовой полет планировался для следующего экипажа. В мае на "сэкономленной" ракете стартовал сменный шлюзовой отсек - на сей раз с дополнительной "защитой от дурака", а экипаж Савицкой пошел на годовой полет.
В августе состоялся еще один этапный запуск - правда, без особых внешних эффектов. Очередной разведывательный "Космос" наконец-то нес вместо фотопленки электронную ПЗС-линейку. Разрешением он не блистал - всего метр в градациях серого и 4 метра - в цветном режиме - зато оперативность его работы не шла ни в какое сравнение с аппаратами на базе СА "Востока" или "Союза". К началу ноября полностью отработали съемку и сброс изображений через стационарные спутники связи и напрямую на СКП. Вовремя. Советско-китайские столкновения с декабря 79-го по март 80-го могли без оперативной информации закончиться куда более плачевно - один-единственный кадр сосредотачивающейся китайской танковой дивизии, оказавшийся на столе командующего объединенной советско-монгольской армией всего через полтора часа, окупил и разработку, и изготовление, и запуск спутника - минимум трехкратно.
Что называется - "Не было бы счастья, да несчастье помогло". Конфликт со столь серьезным противником, как Китай, перевел бушующие в обществе страсти, доходившие прежде до перекрытия магистралей, в более спокойное русло. Оба лагеря - и "промышленники", и "идеологи" левого крыла, как-то присмирели. Переговоры о возможном "разводе" внутри КПСС сместились "под ковер" и на ковры обшитых дубом кабинетов. Чем-то пришлось пожертвовать Устинову, чем-то "сусловцам". Больше всех пострадал Андропов. Его попытка усидеть на двух стульях закончилась, как это часто бывает, на полу. КГБ - опять-таки в качестве компромисса - возглавил молодой (всего полтина!), но перспективный хммм… в общем, журналист и дипломат Примаков.
А Главкосмос буквально окунули в шоколад. Разведка, связь, навигация (пока первого поколения) - все эти космические "плюшки" позволили сократить традиционный бардак начального периода войны всего до трех суток. И хотя в первую неделю потери советских и монгольских войск превысили 10 тысяч человек убитыми (две дивизии - советскую и монгольскую - китайцы первым же ударом привели почти к нулю) - операции следующих двух месяцев напоминали избиение зрячим слепого. Оглоблей. Когда 8 марта Дэн прилетел для переговоров в Москву (официально войну объявить так и "забыли" - по примеру Халхин-Гола), китайцам в качестве сдерживающего средства оставался только ядерный шантаж - вещь, впрочем слишком рисковая. Обоюдно. Короче, договорились. Советские войска отошли с территории Китая, осмысливая новый опыт. Были выставлены скорректированные требования и к связи - нужны были более портативные спутниковые станции, и к разведке - время реакции в 6 часов от подачи заявки до получения данных со спутника должно было стать стандартом, и к навигации - плюс-минус метр в любое время дня и ночи.
Демонстратор технологий космической навигационной системы 2 поколения "ГЛОНАСС" запустили к Олимпиаде - в июне 80-го. Второй, с отловленными багами - к концу года. Развертывание всей группировки - 30 аппаратов - планировалось на конец 85-го, по 2 тройных старта в год.
