Тин Тат, который знал всё на свете, растолковал мне, как пройти к пагоде. Они с Миа взяли Тутул и отправились домой. Я напомнила, чтобы они захватили мне поесть, когда придут проведывать.
Я потянула Бобби за верёвку, и мы затопали по дороге, которую указал Тин Тат. Редкие прохожие разглядывали нас с удивлением, останавливались и смотрели вслед. Мы с Бобби, наверное, странно выглядели в этот ранний утренний час. Я шла по дороге твёрдым шагом, глядя прямо перед собой. Не хотелось, чтобы нас останавливали, задавали вопросы.
Нам пришлось долго шагать, прежде чем мы выбрались за город. Тропинка, отделяясь от большой дороги, вела в глубь леса. Мы свернули на тропинку и зашагали быстрей. Я поняла, что побег — дело нелёгкое.
Свернули ещё на одну тропинку, пошли влево и вышли прямо к разрушенной пагоде. За пагодой я обнаружила хорошую яму у подножия холма, которая показалась мне отличным местом для жилья. Я насыпала сухой листвы на дно ямы и воткнула торчком большую ветку.
— Послушай, Бобби, — сказала я. — Эта ветка будет у нас вешалкой. Ты будешь ночью сторожить, а на вешалку мы повесим нашу одежду. Ты понял, Бобби?
Но Бобби и не слышал, что я говорю. Он бродил между деревьями, что-то вынюхивал, что-то разгребал лапой и негромко урчал. Вдруг я почувствовала, что остаюсь совсем одна в глухом лесу. Сердце оборвалось от страха. А если Бобби убежит? Может быть, нужно было сразу привязать его?
Я огляделась по сторонам и увидела, что Бобби спустился в яму с другой стороны и преспокойно разлёгся на подстилке из сухих листьев. Как я обрадовалась! Но вот что странно: дома Бобби вёл себя как дикий зверь, а оказавшись в лесу, стал совсем ручным! Ведь так, чего доброго, нападёт на нас какой-нибудь тигр, а Бобби бросится бежать домой!
Тем временем желудок мой заворчал, как Диана. Страшно хотелось есть. Я ведь убежала из дому не евши. А Тин Тат и Миа появятся только после обеда. Они-то принесут еды, но сейчас ещё утро и до обеда ого сколько ждать!
Я отвязала верёвку, которая болталась на шее Бобби, и обмотала её вокруг пояса.
— Пошли, Бобби. Ты теперь свободен. Мы оба на свободе. Пойдём поищем что-нибудь съедобное.
Я сняла свою красную ленту и повесила её на ветку, чтобы не заблудиться и найти обратный путь.
Даже без верёвки Бобби не отходил от меня ни на шаг. Он послушно топал рядом.
Скоро мы нашли дерево, усыпанное крупными красными ягодами, такими сочными на вид! У меня слюнки потекли. Я подпрыгнула, ухватилась за нижнюю ветку и пригнула её вниз. Только я потянулась за ягодами, как Бобби пихнул меня в бок, и я выпустила ветку. Я разозлилась на Бобби и вцепилась в другую ветку. Бобби сердито заворчал.
Что с ним творится? Я положила в рот красную ягоду и тут же выплюнула. Ягода была такая противная, что меня даже замутило. А вдруг она ядовитая? Какое счастье, что я её не проглотила! Так вот почему Бобби не хотел, чтобы я ела эти ягоды!
Мне показалось, что я отравилась. С помощью Бобби я пробралась к маленькому озерку, блеснувшему из-за деревьев. Насилу добрела до берега. Пока я плескала пригоршни холодной воды в лицо и полоскала рот, чтобы избавиться от горечи, Бобби быстро залез на дикую вишню, которую я и не заметила.
Теперь мне сильно захотелось пить, но по поверхности озерка скользили какие-то насекомые. Однако деваться было некуда. Раз уж поселилась в лесу, придётся пить воду со всякой гадостью и не думать, что будет, если я её проглочу. Я опустилась на четвереньки и стала по-собачьи лакать прямо из озера. Диана была бы довольна, если бы видела это зрелище. Диана бы, наверное, подумала, что и меня можно чему-то научить. Только я пила с закрытыми глазами, чтобы не видеть, как все эти насекомые скользят ко мне в рот.
Напившись, я почувствовала себя лучше. Подошла к вишне, позвала Бобби вниз. Бобби сразу слез, и мы вдвоём стали объедать с нижних веток кисловатые вишни. Дикие вишни показались мне очень вкусными.
Когда мы покончили с нижними ветками, я потянулась повыше и услышала странный шелестящий звук. Я сразу же увидела — и окаменела, Большая змея скользнула с ветки и повисла на хвосте, медленно раскачиваясь в воздухе. Голова с раздувшимся капюшоном оказалась прямо против моего лица.
Я не смела дышать. Я чувствовала, что Бобби видит змею из-за моего плеча, но Бобби тоже не шевелился. Замерла и змея. Было слышно лёгкое шевеление листвы под ветерком. Я покрылась гусиной кожей.
Я даже не поняла, что произошло, когда сильный удар в спину свалил меня на землю. Раздалось злобное шипение. Ему ответил яростный рёв. Я чуть приподняла голову и увидела, что Бобби размахивает лапами, стараясь попасть в змею, а змея пружинисто бросается на Бобби. Бобби молниеносным движением впился в змею зубами. Змея обмякла и сползла на землю. Бобби рвал на части змеиное тело и втаптывал в землю куски. Потом он кинулся ко мне и ткнулся носом мне в лицо, чтобы узнать, жива ли я! Но я отпрянула от Бобби, потому что испугалась как бы на его морде не остался змеиный яд.
Я долго пролежала на земле, не в силах подняться на ноги. Мне было страшно хоть на миг закрыть глаза — я снова видела мерзкую голову с раздутым капюшоном, медленно раскачивающуюся передо мной, и мне снова делалось плохо от страха.
Наконец я встала и почувствовала, что нездорова. Глаза болели от яркого света, голова кружилась, я вся горела как в огне. Может, у меня температура поднялась?
Погода испортилась. По небу неслись пухлые облака, похожие на белых слонов. Удар грома заставил Бобби в испуге прижаться ко мне. Теперь меня бил озноб. Бобби тоже дрожал, значит, и он заболевал. У медведей часто поднимается температура. Но у меня-то отчего? Мы сидели, тесно обнявшись, и дрожали вместе.
Когда нам стало лучше, мы двинулись по тропинке. Бобби как будто полегче стало, а у меня по-прежнему кружилась голова, и я чувствовала тяжесть собственных век.
Ветер усилился и посвистывал в зарослях. Мы слышали голоса каких-то животных и птиц, но я ничего не видела. Я ни на миг не отпускала Бобби от себя в страхе, что он может за кем-то погнаться и бросить меня одну. Бобби то вышагивал на задних лапах, то опускался на все четыре. Он был явно встревожен, глазки его так и бегали, а это всегда придавало Бобби глупый вид.
Мне было трудно думать, но я всё время помнила, что надо двигаться в направлении разрушенной пагоды и нашего убежища, которое я отметила красной лентой. Однако мы всё шли и шли, а местность казалась совсем незнакомой. Где мы? Неужели заблудились? Ни пагоды, ни красной ленты. Деревья, густая листва, птичьи крики, подвывание ветра и раскаты грома. Я не знала, как найти дорогу, и мне хотелось плакать.
