буквально ящиками растаскивали по каютам еду и питье, для продолжения банкета в приватной обстановке. За обычную минералку (ее оказалось меньше водки) организаторам акции вскоре стало тревожно, ибо запас иссякал, и тогда у выхода из корабельного ресторана, противостоять «несунам», поставили настоящего милиционера! Это усиливало колорит гулянки, венцом которой был концерт до рассвета на сцене, сооруженной почти возле капитанской рубки. Завершала его в какой-то степени взращенная «Поколением» звезда – Алена Свиридова. А утро продолжалось пивом, шашлыками и футболом… Это была российская юность, искрящие «девяностые». Они отпечатались в разговорах тех лет.
В 1993-м, 26-летний Федор Бондарчук в офисе «Арт Пикчерс» (к которому вела подсвечивающаяся дорожка, на входе дежурили охранники, а внутри зеленел сукном приличный бильярд и поблескивали холодильники с немецким пивом) говорил мне так:
– В новогоднюю ночь во Дворце Молодежи вы собрали «Поколение-93». Разве его олицетворяла пришедшая публика?
– В МДМ, конечно, было не совсем так. На нашем летнем фестивале, где выступали молодые, малоизвестные группы, игравшие достаточно новую музыку, все более соответствовало замыслу. А сейчас явилась куча людей, не особо относящихся к новому поколению. Я много об этом думал, хотелось даже изменить название фестиваля, но мы все-таки остановились. Надо понимать, что без пафосной тусовки сегодня не обойтись, ничего не сделать, а идея «Поколения» все равно хорошая. И на очередном летнем фесте мы, вероятно, что-нибудь исправим.
– Федь, а какое оно вообще-то – «Поколение-93»?
– Кажется более работоспособное и свободное. Сужу хотя бы по тем профессиональным областям, в которых варюсь сам, – создание видеороликов, кинематограф. Мы даже хотим провести какую-нибудь совместную акцию с молодыми кинорежиссерами, с Валерием Тодоровским, Денисом Евстигнеевым, Дмитрием Месхиевым. Они тоже новое поколение.
– Как-то так получается, что из нового поколения сейчас преуспевают в основном дети известных родителей: Бондарчук, Михалков, Табаков, Евстигнеев, Кеосаян, Тодоровский и т. д.? Что, блат все еще силен?
– Отнюдь. Об использовании фамилии можно было говорить раньше. Тогда протекция помогала даже заиметь статус единицы на «Мосфильме», и ты получал возможность снимать на казенные средства фильмы, не особенно заботясь об их уровне.
Сейчас речь всегда заходит о больших деньгах, и не один добрый дядя не даст их тебе лишь потому, что ты – сын Бондарчука. Однако, почему среди лидеров оказалось так много детей известных родителей – для меня загадка. Как-то случилось все в один прекрасный момент.
– В какой момент? Когда вы все познакомились?
– Да знакомы-то мы с детства. А вот результаты нашей совместной деятельности стали вырисовываться года два назад.
– Не потому ли ты решил всем этим заниматься, что дело довольно прибыльное?
– Доход приносят производство рекламы или вещи, вовсе не относящиеся к съемкам. А на клипах я не зарабатываю. Причем такой же позиции придерживаются все в нашей галерее, и даже те, кто в нее не входит. Миша Хлебородов, например. Когда он делал «Розовый фламинго» со Свиридовой, для съемки под водой пришлось вообще свои деньги вкладывать, ибо все отпущенные по смете были истрачены, а губить отличную идею не хотелось. У меня та же история произошла при съемках клипа Линды «Игра с огнем». Все говорят: «Клевая, богатая работа», а нам с оператором пришлось даже от гонораров отказаться. Кстати, не помню уже, когда за музыкальный клип гонорар получал.
– Как к твоей деятельности относится отец?
– Раньше мы обсуждали с ним каждую работу. Его это интересовало. Теперь он наблюдает то же по телевидению и остается не в восторге от увиденного. Ты никогда не пробовал с утра до вечера провести время, тупо уставясь в телевизор? Я поэкспериментировал недавно, пока болел. Три дня без видео просидел у экрана, просматривая отечественную телепрограмму. На две трети это наворот такой безумной пошлости и низкого качества, что даже удачная реклама или клип рискуют потеряться в море туфты. Поэтому отец сейчас называет все происходящее свистопляской, хаосом, безвкусицей. Хотя, когда я показываю ему свои работы отдельно, он относится к ним по-другому.
– Ты никогда не конфликтовал с ним по нравственным вопросам? Не говорил, что с твоей точки зрения в том или другом случае он заблуждался, ошибался, поступал не совсем искренне?
– У нас не было подобных разговоров. Меня не посещают сомнительные мысли и терзания от того, что мой отец в чем-то поступал неправильно. И вообще все, что касается отца, я сопровождаю фразой – без комментариев.
– Именно такой ответ вызывает недоверие и дополнительный интерес. Прости за дотошность, но, скажи, отчего Сергей Федорович, так любящий родину и переживающий за ее судьбу, довольно прочно ныне обосновался в Швейцарии?
– Оттого, что ему 73 года. И, поверь, сейчас бороться, что-то доказывать ему совершенно не хочется. Он потому и интервью не дает. Его сегодня больше волнуют творчество и семья, а не мышиная возня вокруг его имени.
– Образы для клипов ты наверняка черпаешь не из текстов песен. Тогда откуда они берутся и чем являются – полной импровизацией или есть сценарий?
– Сценарий в большинстве случаев существует. Если решать, куда что поставить, только придя в павильон, вылетишь в трубу. Иногда замысел клипа рождается даже безотносительно к конкретной песне.
– Сколько времени примерно создается клип?
– Два-три дня занимают съемки и от одного до десяти дней – монтаж.
– Всего-то! Как же тогда понимать некоторых артистов, которые на вопрос о том, чем они в настоящий момент заняты, отвечают: «Работой над клипом»?
– А-а! Это значит, они воду мутят, то есть либо спонсоров обрабатывают, либо декорации монтируют. Мы, например, для Лики Стар декорации два с половиной месяца строили.
Вообще это очень многозначительное выражение. «Работать над клипом» можно и ничего не делая. Ну просто решили люди ролик снять, а ничего нет – ни денег, ни студии, они сидят и бухают…
– А те, кто деньги дает, что имеют с этого?
– Да так… Многие просто тщеславие собственное удовлетворяют. Деньги дадут, а потом могут, допустим, к Пресному подойти и спросить: «Ну, как дэла, Володэнька?».
– На «Арт Пикчерс» средства изыскивались таким же образом?
– Не совсем. Наши друзья-художники открыли этот подвал, а потом мы полгода отсюда не вылезали. Все здесь отделывали, обустраивали, зато теперь…
– Охрану завели оттого, что «наезды» часто случаются, что ли?
– Да нет. Кому надо, тот в курсе, что и кто здесь. Это на всякий случай, от совсем уж каких-нибудь залетных предостеречься.
– От тех, которые не знают, кто стоит за Бондарчуком?
– Ну, можно и так сказать.
– Федь, а чем ты кроме своей работы увлекаешься?
– Смотрю видеофильмы. Причем любые. Плохие, например, очень люблю смотреть. Неважно, советские или зарубежные. Могу выдержать по
