закопан недалеко от старой калитки. Я ее проверила – так и есть, открыта. На замке царапины, но он ветхий, его даже я бы вскрыла шпилькой. Так убийца и попал внутрь.
Получается, как минимум он хорошо разведал местность перед тем, как влезать в мое окно. Или у него был осведомитель внутри. Или он бывал здесь раньше… Хотя нет, это вряд ли. Чтобы знать про заднюю калитку, нужно либо очень внимательно изучить весь забор, либо пожить в монастыре. Убийца-женщина? Все может быть, конечно, но размер ноги все же указывал скорее на мужчину.
Набор, с которым мы ходили всегда в лес с Брай, пригодился. Лопаткой я быстро, не заботясь о сохранности наросшей травы, отгребла землю над своим кладом. Не нужно уже скрывать тайник: если поймают, мне все равно не жить – тут уж не до денег. Кольца снова повисли на цепочке, скрытой высоким воротом платья, фунты прямо в мешочке привычно перекочевали в лиф. Карманы у платья были, но туда я положила только мелочь, и то не всю – вдруг воришки попадутся. Остаток меди ссыпала в небольшой внутренний кармашек сумки. Главное – ее не класть и не переворачивать, чтобы все не просыпалось: карман не закрывается.
Ночной убийца заботливо прикрыл калитку, и я последовала его примеру. Чем позже обнаружат, каким путем я покинула территорию, тем лучше. По привычной тропинке, которой мы с Брай гуляли почти каждый день, я двинулась в сторону железной дороги.
В висках стучало, ноги еле шли, скованные ужасом. За каждым шевелением куста мне мерещился затаившийся убийца, который как-то уже прознал, что ошибся, и вернулся доделать начатое. Думаю, если бы вдруг вспорхнула какая-нибудь птичка, я бы скончалась от испуга.
Обошлось.
Минут через десять быстрого шага я вышла к насыпи. Две полосы блестящих рельсов змеей выползали из перелеска, чтобы скрыться за дальней рощей на горизонте.
Как я заметила, в этом месте поезда всегда притормаживают. Через такие перегоны часто водят скотину, да и люди переходят пути, а до подземных тоннелей или шлагбаумов здесь еще не додумались. Сами поезда – новинка, первый запустили лет десять как. Брай упоминала, что влево движутся поезда, идущие в столицу, вправо – на тонкий перешеек, соединяющий Рион с сушей, к границе с Провенсом.
На распутье я замерла в задумчивости. Куда теперь? На провенском я неплохо говорю, за местную сойду вряд ли, но объясниться вполне могу. Наймусь в какую-нибудь школу, буду учить детей рионскому. Может, поступлю в местную академию… Правда, медицина в Провенсе, говорят, еще хуже, чем в Рионе. Чему меня там научат?
Или я могу податься в столицу: попытаться выяснить, кто меня хотел убить, поступить на медицинский, добиться реформ, позволяющих учиться на лекаря не магам и женщинам…
Ну, даже не знаю.
За меня все в который раз решила судьба: первым показался поезд, идущий налево, к столице. А знакам судьбы я уже привыкла доверять…
Сам паровоз я видела впервые. Кабина машиниста была огорожена стеклом и металлом, двигатель – как на ладони. Странный дизайн: все шестерни наружу. Увлекательно, конечно, но если пыль попадет?
Увесистые колеса, сцепленные зачем-то поперечным блоком, с натугой крутились в обратную сторону, замедляя ход состава. Вот машинист включил полную блокировку, раздался душераздирающий скрежет – и мимо меня медленно и печально поплыли вагоны. Из интерьера мне с моего ракурса был виден только потолок. Так вот он в первом вагоне напоминал изысканные дворцы: с рельефами, узорами и хрустальными люстрами – не висячими, как я привыкла, а вытянутыми наподобие ламп дневного света, но тем не менее обвешанными хрустальными висюльками. Вместо лампочек виднелись газовые светильники. Понятно, до переносного электричества еще не додумались.
Следующие вагоны были отделаны куда проще: беленый потолок, занавеси и несколько горелок под потолком, на стене. В последних двух вагонах все было по-спартански. Даже потолок не побелили. Пожадничали.
Замыкал состав короб на колесах – похоже, багажный отсек. Позади каждого вагона имелось подобие крылечка, с забором и несколькими ступеньками. Туда-то мне и надо.
«Главное – не запнуться о рельсы», – сказала я себе, выскакивая на пути сразу за поездом. Ноги скользили по гравию, в туфли моментально набилась каменная крошка, но я упрямо припустила за едва ползущим вагоном. Площадка-крыльцо оказалась на месте, только приспособлена она была, чтобы на нее ступали с перрона, а не с земли, поэтому нижняя ступенька находилась где-то на уровне моей талии.
«Придется допрыгивать», – поняла я.
Вовремя я подлечилась. В прежнем состоянии и думать было нечего так скакать по шпалам.
Допрыгнула и зацепилась руками за перила с первого раза. Ноги подтянула, утвердилась на каком-то выступе декоративного узора и поняла, что попала – поезд набирал ход, а крыльцо было забрано высокими тонкими прутьями до самой крыши. Я их поначалу и не разглядела. Через борт мне не перелезть.
Я присмотрелась, стараясь не паниковать. Скорость все возрастала, поезд – и меня вместе с ним – нещадно трясло. Если рука сорвется – несколько переломов мне точно обеспечены. Вроде там, где ступеньки, открытое пространство. Теперь основная задача – перебирать руками и ногами влево, к лестнице, и обогнуть несущий столбик на углу.
Руки скользили по ледяному металлу, левая, непривычная к нагрузке, норовила разжаться, юбки цеплялись за перила и невидимые заусенцы ступенек, но я упорно лезла на площадку. И наконец мне это удалось. Да, костюмчик у меня не очень подходящий для эквилибристики… Хорошо, что обошлось без падения на рельсы!
Немного посидела на подрагивающем деревянном полу крыльца, приходя в себя.
От резкого свистка я подпрыгнула и больно ударилась попой о жесткий пол.
Поезд подъезжал к станции.
* * *
Первым после, собственно, паровоза шел вагон первого класса. Билеты стоили по фунту, и ездили в нем исключительно аристократы. Там, как я читала в одном из журналов, имелись кабинки с кроватями для отдыха, диванная зона для чтения и общения и, кроме того, аж целый санузел! Пассажирам второго и третьего класса такой роскоши не полагалось – они обходились одним туалетом, даже без рукомойника.
Во втором вагоне обычно путешествовали слуги и компаньонки тех, кто в первом. А всяким рабочим и прочим простым людям предоставляли еще целых два или даже три вагона третьего класса. В зависимости от популярности направления.
Самый последний вагон был отведен для скотины и багажа. Ехать с блеющими и гадящими козами мне не улыбалось. Все-таки в городе было бы неплохо появиться хотя бы в чистом виде. Да и проверять непременно будут. Я читала в газетах, что контролеры проходят по
