Рыжий.
— Его в первую очередь. — громыхает предводитель Спарты.
Нет, нет. Нельзя его в этой повязке представлять.
Нельзя.
И венок на голову — вот вообще не из той оперы…
Стоп.
Минуточку.
Чего это он себе вообразил?
С каких пор командует?
И такие дебильные указания дает?
— Эй, я на такое не подписывалась. — гневно возмущаюсь, предпринимая очередную попытку отнять руку. — И Артем, между прочим, очень приятный молодой человек! Нечего его от меня отгонять.
— Приятный… — как-то странно произносит самый высокий блондин.
— Всегда четко с дамочками действует. — замечает представитель кошачьих.
— Будешь делать то, что я тебе скажу. — потянув сильнее на себя, псих сжимает мой локоть.
— Еще чего! Я на это не подписывалась! И намереваюсь вести полноценную студенческую жизнь!
— О, Райская первогодка я тебе такую полноценную жизнь обеспечу. Не переживай, пандочка. — с придыханием шепчет маньяк в самое ухо и что-то страшное сверкает в его льдинистых глазах, подтверждая сказанные слова.
У него внешность красавчика, чтобы углы ужаса скрашивать?
А потом громче для своих додиков добавляет:
— У тебя мозги должны быть заняты одной только учебой! Поняла? Так что забудь о парнях! Ты сюда пришла знания получать или попой своей вилять? Не слышу, мелочь? Правильно, получать знания!
Я аж воздухом от наглости давлюсь.
Совсем с головой не дружит?
Что он о себе возомнил?!
Глава 12
— Эй! — говорю я и нервно оборачиваюсь. Провожаю взглядом удаляющуюся вместе с моими учебниками свиту извращенца.
Их главарь тащит меня куда-то в противоположную сторону, крепко удерживая за локоть.
— Веди себя смирно. — тоном практикующего убийцы недовольно выдает Ветров.
В конце коридора появляется третья фигура. Заметно уставшая профессорша в сером костюме и бледно-малиновых лоферах медленно вышагивает нам навстречу.
В следующую минуту я замечаю, как ее удивленный взгляд останавливается на наших маньяк-жертва руках.
Философски задумываюсь, не следует ли мне крикнуть: «Помогите!» — как вдруг губы женщины расплываются в блаженной улыбке.
Осознаю, что ее глаза сместились несколько выше. Пытаясь понять резкую перемену, поворачиваю голову на тирана-наставника.
У меня аж рот открывается.
Точнее — челюсть с грохотом летит вниз.
Один в один супер-пай-мальчик из аниме. У него будто вокруг головы звезды сверкают, а сам он блестит кавайностью¹ и благородным происхождением. Когда же он мило с ней здоровается, профессорша и вовсе млеет. В глазах женщины вместо радужки сияют розовые сердечки, честное слово.
Потрясенно смотрю вслед удаляющейся надежде на спасение, а затем оборачиваюсь на двуликого. Желаю получше рассмотреть эти его темные способности по мгновенному перевоплощению из демонической лошади в славного пони, но тут же вздрагиваю, встретившись с двумя кусками арктического льда, которые прицельно смотрят на меня.
— Ай! — непроизвольно вскрикиваю.
— Чего вздрагиваешь, пандочка? — нагло ухмыляется старшекурсник.
— Ты снова страшный. — мое чистосердечное признание становится катализатором, призывающим разрушительный гнев, сверкнувший в голубых глазах.
Тьма начинает явственно проступать за мужской спиной.
Как же хочется сказать: «изыди», но вряд ли Ветров оценит мою попытку изгнать его демонов.
И чего он так злится?
Реально же местами пугает.
А становиться заикой в юном возрасте не очень бы хотелось.
И это, между прочим, меня сейчас тащат не пойми куда, а не его.
— Скоро пара начнется. — ложь во спасение.
— Все твои сегодняшние пары давно закончились. — ложь во спасение множит штрафные очки.
— Ты мое расписание наизусть выучил? — на этом славном геройском вопросе, открывающем миру возможность слагать баллады о неуемной браваде Миланы Райской, меня заводят в пустую аудиторию.
Уточнение: в полутемную и пустую аудиторию.
И когда дверь за нами наглухо закрывается, по моей спине проходится табун нервных и упитанных мурашек.
— Ты-ы… — с каким-то болезненным придыханием проговаривает извращенец. — Иногда слишком сильно меня нервируешь.
— Все взаимно. — тут же, не раздумывая ни секунды, киваю в ответ.
Взгляд Ветрова отчетливо виден даже в слабоосвещенном помещении. Непроглядно-темный, колыхающий и давящий тонной затаенного железа.
Он несомненно немного пугает. Но, несмотря на бешенный стук сердца, я гордо вскидываю подбородок. Нервно сгладываю и облизываю пересохшие губы.
Наставник шумно выдыхает, резко хватает мои руки и одним толчком припечатывает к стене. Совсем как тогда в книжном магазине.
Хищно усмехнувшись, скользит глазами по моим губам.
Мне же это не кажется?
— Говоришь, все взаимно? — с появившейся в голосе хрипотцой спрашивает Дима.
У меня по всему телу неожиданно снова начинают скакать мурашки. Не могу понять зачем сама зачарованно смотрю на его рот и чего ожидаю.
Что это за непонятное чувство, которое пытается отпихнуть страх в сторону?
Оно ласково обволакивает и убеждает: Ветров не причинит мне вреда.
Нет…
Он только…
— Да, все взаимно… — в каком-то странном трансе шепчу я.
И неожиданно дверь в аудиторию с грохотом открывается. Внутрь заваливается хихикающая парочка, не замечающая ничего и никого вокруг себя.
Мы с гадским наставником прекращаем зрительный диалог и одновременно поворачиваемся в сторону новых посетителей.
Этот кабинет очевидно пользуется большим спросом среди студентов.
Парень притягивает к себе смеющуюся девушку и у них начинается чересчур — на мой неискушенный взгляд — стремительное поцелуйство.
Не считаю себя ханжой. Также не имею привычку выступать против, когда возлюбленные в агонии страсти прямо-таки едят друг друга и всячески добывают из тел своих избранников огонь. Но лицезреть вживую подобные моменты чужих игрищ никогда не привлекало и не привлекает.
Помню, как однажды в метро меня ожесточенно преследовала озабоченная пара, желающая наглядно и предметно продемонстрировать их душевный, и не только, подъем. Чуть не зонтом пришлось отбиваться. Потом всю ночь кошмары снились, в которых я от них убегала по всему поезду.
Поэтому мой возглас неодобрения: «Эу!» — вырывается как-то сам собой. А
