И вот после этого магистр уже значительно быстрее спустился вниз по услужливо изогнувшейся так, чтобы путь сократить, лестнице.
Но на этом мои трудности не закончились… Скорее даже начались, потому что магистр Тьер подтрунивать над расстроенной адепткой не стал, лорд-директор как и всегда начал с приказов:
– Адептка Риате, немедленно марш в мой дом! – Начал с приказов, а закончил требованиями: – Где вы умудрились простудиться? Отвечайте!
Решила вспомнить житейскую мудрость от лорда Эллохара и промолчала. К счастью, магистр не настаивал на моем ответе.
– В мой дом, – ледяным тоном повторил он свой приказ, – в остальных зданиях академии будут производиться ремонтные работы, и находиться там небезопасно! Ступайте… Дэя!
И что-то меня в этом всем насторожило, но тут я опять выдала «апчхи», и пока доставала платок и вытирала нос, несколько замешкалась. А когда подняла голову, лорда-директора уже не было.
И вот тогда что-то похожее на бунт проснулось где-то внутри, потому что не понравился мне приказ лорда-директора! К тому же услуги лекаря я сама оплатить в силах, да и обращаться адепты Академии Проклятий предпочитали к городским целителям – они брали меньше, а лечили лучше.
Чихая и вытирая уже очень сопливый нос, я сбегала в общежитие, торопливо надела пальто, перчатки, переобулась в грубые, но теплые ботинки и, ограбив собственные сбережения, поспешила в город. Времени у меня вряд ли было много – академические собрания дольше часа никогда не длились.
Пробежавшись по пустынному двору, что было удивительно в полуденное время, я подбежала к воротам, чихнула опять и, поражаясь отсутствию гоблина-привратника, с трудом открыла массивные ворота. Выйдя за территорию академии, повернулась и старательно прикрыла створку… Странный щелчок неприятно поразил слух. Здесь же запоров отродясь не было! Еще не понимая случившегося, дернула ручку и с ужасом проследила за тем, как массивная деревянная палка в моих руках превращается в изящную дверную ручку. Да и сами ворота неспешно трансформировались в двустворчатую дверь дорогого красного дерева, а в завершение ко всему за моей спиной прозвучал недовольный голос лорда-директора:
– Я вас куда отправил, адептка?
«У меня жар и бред», – подумала я, развернувшись и с ужасом наблюдая, как унылый зимний пейзаж Ардама сменяется уютной и дорогой обстановкой гостиной в доме лорда Тьера. И бред у меня был странный, так как образ магистра оказался прозрачным, чуть мерцающим и темным!
– Мама… – простонала я, сползая вниз и чувствуя спиной резной узор двери.
Разгневанно-насмешливое выражение лица директорского призрака изменилось мгновенно, и теперь призрак был явно встревожен.
– Дэя! – Он подлетел к сидящей уже на полу мне и повторил свое: – Дэя…
Взметнулось адово пламя!
Когда во все более четко вырисовывающейся гостиной появился лорд-директор, я окончательно решила, что брежу! Когда же мой бред обрел форму магистра, обнимающего ладонями мое лицо и вглядывающегося в мои глаза, я вспомнила, что уже несколько недель не падала в обмороки по утрам. Сейчас было не утро, конечно, но момент подходящий…
И тут бред прошипел:
– До чего вы себя довели, адептка?!
– А вы попробуйте сдать все предметы полугодия в двенадцатидневный срок, и я на вас посмотрю! – почему-то выпалила я.
– Жар, – вынес приговор мой бред и, потянув за руку, неожиданно нежно произнес: – Ну-ка поднимайся, моя хорошая, сейчас будем пить горькое лекарство и баиньки в теплой мягкой постельке.
– Какой постельке? – поднимаясь, потому как иного варианта мне при его силе не оставалось, пробормотала я.
– Моей постельке, – невозмутимо пояснил магистр… И я начала падать обратно.
Потянув меня к себе, лорд-директор подхватил на руки и понес куда-то в глубь дома со словами:
– Тихо-тихо, все будет хорошо, ну чего же ты испугалась. Да, лекарство горькое, зато действенное и годами проверенное, а я тебе после дам конфетку. Ты же любишь конфетки? Все красивые девушки их любят. Та-а-ак, а теперь тихонечко ложимся и не воюем с собственным директором… Меня, между прочим, там ждут. И не только адепты, к сожалению, но и те, у кого может не хватить терпения дождаться и хватит наглости озаботить мой дом явлением незваных гостей.
Но у некоторых тут наглости хватает!
– Послушайте, – я сделала попытку вырваться, едва меня на постельку уложили, – я вполне способна дойти до лекарей, и там тоже есть проверенные лекарства, правда-правда, и даже сладкие!
Черные глаза магистра Тьера полыхнули огнем, после чего спорить у меня пропало всяческое желание, зато у лорда-директора почему-то появилось желание покомандовать.
– Лежать! – И я вытянулась на шелковом покрывале, испуганно глядя на него, ибо кому как не мне знать, на что способны Бессмертные. Но стоило лорду Тьеру заметить мой испуг, как выражение его лица мгновенно изменилось, и с неожиданно доброй улыбкой он негромко пояснил: – В аптеках к лекарству не дают конфеты.
Я все еще с ужасом смотрела на магистра, он же добавил:
– А если тортик?
Промолчала.
– Пирожное?
Продолжаю потрясенно молчать.
– А вы привереда, адептка Риате, – грустно произнес лорд-директор, после чего, все так же мягко уговаривая, потянулся к моей ноге. – А сейчас мы разденемся, да?
– Нет! – психанула я.
– А я сказал – да! – рявкнул он.
Рывок. Мое пальто осталось без пуговиц, а лорд-директор застыл и неожиданно виновато пробормотал:
– Потом пришью обратно.
Хоть бы у меня случился обморок! Хоть бы раз этот самый обморок произошел в ближайший момент, хоть бы…
– Нет, не пришью, – начиная развязывать шнурки на моих ботинках, сообщил лорд Тьер, – не умею, если откровенно.
И тут я выдала народную мудрость:
– Не умеешь – не берись!
– Да, – мрачно глядя на меня, произнес магистр Темного Искусства, – в вашем случае, адептка, молчание действительно золото.
Я ответила полным согласия «апчхи».
Лорд улыбнулся и снял с меня сначала ботинки, а потом и…
– Не надо! – вскрикнула я, пытаясь подскочить на постели и не позволить лорду Тьеру стянуть с меня чулки.
Но уже в следующее мгновение я была готова раздеться сама, лишь бы не видеть судорогу ярости, искривившую лицо магистра. А затем стало ясно, отчего у лорда-директора звание Первого меча империи – двигался он молниеносно! Я только и успела ощутить, как меня приподняли, а когда вновь обронили на постель, из одежды оставалась только рубашка!
– Платье зашивать не буду! – рявкнул взбешенный лорд испуганной до дрожи мне. – В любом случае у вас с сегодняшнего дня введена новая форма!
Краем глаза проследила за медленно опадающей изорванной тканью и платья, и чулок, сильно пожалела, что не упала в обморок… У темных изнасилование бессознательных не практикуется, мы не светлые.
– Под одеяло! – скомандовал магистр.
И я даже подчинилась, пряча голые ноги.
– Хорошая девочка, – выразил одобрение лорд-директор и метнулся к высокому шкафу, окутанному видимой черной паутиной сильнейших охранных заклинаний.
Вернувшись, лорд Тьер уже отсчитывал дозу лекарства, стекающего на подставленную серебряную ложечку:
– Для меня двадцать капель, для вас… – быстрый оценивающий взгляд, – достаточно шести. Открывайте ротик, адептка.
Открыла. Пожалела, едва горькая гадость потекла, обволакивая, по моему горлу. Может, там и было всего шесть капель, но по ощущениям целый кувшин. Я резко села, закашлялась.
– Тихо-тихо. – Лорд Тьер присел на край постели, придержал меня за плечи. – Знаю, что неприятно, но нужно потерпеть.
Отвечать возможности не было – вязкая гадость, казалось, заполнила не только рот, но и все горло.
– Шшш, – продолжали меня успокаивать. – Не то, что вы привыкли получать у лекарей, адептка, но, несомненно, действеннее. А теперь спать.
И меня бережно уложили, после накрыли одеялом и поднялись, чтобы уйти. И никакой конфетки! Впрочем, съесть ее я все равно не успела бы, так как начала проваливаться в сон мгновенно, прислушиваясь к отдаляющейся речи магистра Тьера:
– Дара, прибери здесь.
И безэмоциональный вопрос:
– Полная иллюзия?
– Превзойди себя!
Услышать что-либо еще не удалось – я погрузилась в сновидение, такое же вязкое, как странное лекарство, такое же теплое, как постель лорда-директора, и столь же черное, как и его глаза…
* * *
– …нет, тут все-таки что-то есть… – задумчивый мужской голос заставил вздрогнуть и проснуться.
– Например? – кокетливо ответил голос женский, причем я точно была уверена, что принадлежал он тому возрожденному духу смерти, которого подчинил магистр Тьер.
– Все идеально, – продолжал мужской голос. – И я бы даже поверил, но… здесь запах девушки, а ты, моя прелесть, несмотря на изумительное соответствие живым, все же не девушка. Запах, Дара, вот оно твое маленькое упущение. И возникает вопрос, – эти воспитательные нотки в голосе сразу обозначили говорящего – магистр Эллохар, – так вот вопрос, Дара, кого здесь прячет Тьер?
