— Госпожа ведьма, я понимаю, что у вас траур, но это не повод весь город раскрашивать в черное! — прошипел кто-то совсем рядом.
И судя по всему, шипело это там уже давно…
— Госпожа ведьма!
Ой, моя голова…
— Аэтелль!
Глаза открылись мгновенно. Злые такие глаза. Повернув голову на источник звука, узрела морду. Он сидел на стуле рядом с моей кроватью и делал то, что явно очень хорошо умел — предавался бессильной ярости.
— Вон отсюда, — хриплым голосом приказала я.
После чего закрыла глаза и погрузилась в сон.
Но заснуть мне не дали, произнеся перед экзекуцией:
— Как пожелаете, госпожа Герминштейн.
И на меня обрушился ливень! Из ледяной воды! На меня! На постель! Ведро воды не меньше!
Подскочив с диким воплем, я уставилась на охамевшую морду, который деловито опустил ведро, в котором, видимо, и принес воду. Мэр глянул на обалдевшую меня в мокрой насквозь ночной рубашке, быстренько отвернулся, затем произнес:
— Я вас внизу подожду, госпожа ведьма.
Ты… ты… ты!
Вскочив, стянула с себя мокрую ночную рубашку, схватила халат, надела и, завязывая пояс, босиком слетела по ступеням вниз. На площади, что примечательно, оказалось очень светло, огней много, людей…
— На вашем месте, госпожа ведьма, я бы оделся поприличнее, — мрачно произнес господин мэр, стоя у двери.
— Дохрай! — Дух явился незамедлительно. — Этого, — я указала на мэра, — больше не впускать!
Храп Люсинды был со мной полностью солидарен.
Градоначальник покивал, прошел к вешалке, снял мой ведьминский плащ, подойдя, подал мне. Яростно надела и вышла на порог, а там…
Во имя Тьмы…
— С другой стороны, таким этот город мне нравится больше, — заметила я, чувствуя, как босые ступни подмерзают на холодном пороге.
А чего — город был выкрашен в черный цвет, от чего освещенные окна напоминали звезды на ночном небосводе: готичненько, мрачненько, но очень даже глазу приятно.
Глухо выругавшись, мэр прошипел:
— Госпожа ведьма, мэтр Октарион снял первую часть вашего заклятья, но ему совершенно неизвестна вторая. Объясните, почему эта компания, возглавляемая моей вывеской, до сих пор красит город?!
Компания, возглавляемая вывеской? Заклинание? А какое это было заклинание? Похмельная голова отозвалась безбрежной пустотой…
— Ну?! — потребовал ответа господин мэр. — Вашу мать, ведьма, трезвейте и вспоминайте уже!
Вот после такого ни одна уважающая себя ведьма отвечать не станет. Гордо вскинув подбородок, я вошла в лавку, храня не менее гордое молчание. Ошалевшая морда сунулся было за мной и нарвался на Дохрая.
А я ушла к себе наверх, чтобы рвануть к сундуку, достать гримуар и начать судорожно искать заклинание, противодействующее малярным работам!
И не нашла!
Я произнесла с десяток, сидя на балконе, но каждый раз заклинание разбивалось, едва долетев до активной группы солдат, которым моя вывеска все таскала и таскала откуда-то черную краску. И казалось бы, вот что вывеска делает рядом с солдатами, когда ей полагалось висеть на мэрии, но все стало ясно, едва я к мэрии присмотрелась — они закрасили все, кроме белых мест, которые и составляли надпись «Продается». То есть месть все же состоялась.
— Таирам экваэр давай! — зачитала я очередное заклинание.
Оно зеленоватой дымкой полетело к малярам-красильщикам… окутало их… рассыпалось.
— Я это пробовал, — раздался внезапно голос белого мага. — Книгу дайте.
Повернув голову, увидела белого, вольготно сидящего на перилах моего балкона.
— Левитация? — просто уточнила, протягивая гримуар.
— Да, — ответил Арвейн, осторожно беря книгу.
Осторожно — это он правильно, неосторожным черномагический фолиант может и палец откусить, до локтя примерно. Что меня поразило — на правильном разделе открыл, посуровев, вчитался, подсветив себе синим огоньком, после авторитетно сообщил:
— Нет, я все использовал, тут в другом затык — они танцуют, видишь? Ты спьяну на другом заклинании все замкнула.
Нахмурившись, попыталась припомнить.
— Самое дурацкое заклинание из всех? — спросил маг.
И я не задумываясь, ответила:
— Пибоди пабоди гране!
Арвейн чуть не свалился от удивления, потом повернулся к малярствующим и провозгласил:
— Пибоди пабоди энгранс!
И маляры остановились. Вывеска и вовсе к нам повернулась и призрачным кулаком погрозила. А солдаты, ошалевшие от усталости, повалились наземь, прям кто где стоял. Черная краска разлилась по площади…
Внизу, под моим балконом обнаружился господин мэр…
— Пожалуй, я пойду спать, — решила черная ведьма, поднимаясь и забирая у белого мага свой гримуар.
— Мм-м, приглашение? — поинтересовался Арвейн.
— Жить надоело? — очень мило улыбаясь, спросила я.
— Ладно, подожду, — сверкнул улыбкой маг.
Неопределенно поведя плечом, я ушла в спальню и нырнула в кровать… Зря! Кровать вся была мокрая!
Послав мэру в спальню ливень ведер на пять, перестелила собственную постель, высушив матрас, и только после этого провалилась в сон.
* * *
Люсинда ушла под утро, прихватив еще бутылку настойки и опустошив тем самым почти все мои запасы. Не страшно, я вообще пить не люблю. Потом ко мне притопал Гардэм — вполне осязаемый, что в общем-то, учитывая привязку к белому источнику, совсем неудивительно. Кот устроился под бочком, и спать сразу стало приятнее и теплее.
На рассвете захотелось встать, но я подавила желание усилием воли — не желаю сталкиваться с мэром после того купания, которое вчера ожидало его в его спальне. А после мне стало обидно. Нет, правда, почему из-за кого-то я должна лишать себя удовольствия?! Мы, черные ведьмы, вообще очень трепетно относимся к своим удовольствиям!
Поднявшись, ушла в лабораторию. Некоторое время стояла в растерянности, почесывая макушку, а после… Мэр ведь привык передвигаться на лошади, так?!
Коварная улыбка расплылась на моем лице.
Жаль, вариться зелье будет долго, но мне ведь есть чем заняться, не так ли?!
Напевая что-то очень веселое, я поставила котелок на спиртовку, накидала ингредиентов и отправилась готовить завтрак на двоих — да-да, Гардэма теперь придется тоже кормить. Голубоглазый кот, подтверждая данное утверждение, мурча заявился на кухню.
— Все-таки ты до неприличия белый, — заметила я, ставя ему на пол тарелку с жареными яйцами и беконом.
Хранитель не спорил, приступив к завтраку.
Я тоже села к столу, налив себе чаю. И вот стоило глянуть на заварник, как вспомнила о Мадине… Жаль, духи говорить толком не способны, мне бы очень хотелось узнать, к кому с горячими булочками отправилась ведьма. Но потом, когда медленно попивала чай, мне вспомнился рожа… в смысле белый маг. Особенно его замечания по поводу черных ведьм и вчерашний поступок с книгой — он ведь, получается, имеет подобную, иначе откуда ему знать все наши узкоспециализированные заклинания…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
