— Товарищ полковник, бунтуют раненые.
— Как бунтуют?!
— Не слушаются, не подчиняются, — уточняют медики.
— Чему не подчиняются?
— Лечебному режиму, — сказали врачи.
Оказывается, не хотят раненые оставаться в госпитале. Знают они, что их товарищи по дивизии там, наверху, на кручах, ведут тяжелые бои с фашистами, просят, чтобы и им разрешили принять участие в этих боях.
— Не подчиняются, — повторяют врачи. — Не выполняют раненые наших распоряжений, товарищ полковник.
Пошел Людников вместе с врачами к раненым. Вошел в одну из землянок. Узнали солдаты полковника Людникова.
— Товарищ полковник, несправедливо.
— Что несправедливо?
— А то, что мы здесь лежим, — отвечают солдаты, — а там, наверху, каждый из наших товарищей один против пяти фашистов сражается.
— Так ведь вы раненые. Так ведь здесь госпиталь. Так ведь медицинский порядок такой, — пытается объяснить солдатам полковник Людников.
Объясняет, но видит, что солдаты не воспринимают его слова. Понимает Людников — не переубедить ему бойцов. Отошел, посоветовался с врачами. Разрешили врачи, чтобы легкораненые вернулись в строй.
— Только легкораненые, — повторили они.
— Только легкораненые, — повторил и полковник Людников.
Вот тут-то началось самое главное. Каждый стал утверждать, что он легкораненый.
Стали легкораненые отходить к выходу из землянки. Смотрит Людников — пожилой солдат вместе с другими двинулся. Плечо у солдата туго перебинтовано. Кровь сквозь бинты проступила. Ясно: ранение тяжелое.
— Куда же вы, папаша? — обращается к нему Людников.
— В строй, товарищ полковник, — отвечает солдат.
— Да как же вы с таким-то плечом — и в строй?!
— А мне тяжести не грузить. Я минометчик, — отвечает солдат.
Видит Людников — за этим пожилым молодой тянется. Костыль под мышкой, нога волочится.
— А куда же вы, товарищ боец, с костылем? — говорит ему Людников.
— Так я пулеметчик, — отвечает боец. — Для меня нога не самое главное.
Вернул полковник бойцов назад, и молодого и старого. Многих задержал Людников.
Утром те, кто был отпущен из госпиталя, составили пополнение и вместе с другими бойцами вступили в бой с фашистами. И вот зоркий глаз Людникова заметил, что бойцов, пришедших из госпиталя, оказалось намного больше того числа, которым вчера разрешили вернуться в строй.
Заметил командир дивизии и тех двух — пожилого с тяжелым ранением в плечо и молодого бойца-пулеметчика.
Подошел Людников к солдатам. Готов разозлиться, повысил голос:
— А вы почему здесь, товарищи бойцы?!
Ухватился пожилой за последнее слово — бойцы.
— Оттого и здесь, что бойцы, — ответил.
— Так ведь трудно с такими ранениями быть в бою.
— А ему что — легко? — опять не сдается пожилой. — А он что — не раненый? Да он нас посильнее раненный. Однако стоит и держится.
— Кто — он? — не понял Людников.
— Сталинград, — сказали бойцы, молодой и старый.
Сорок пять дней, до самой нашей сталинградской победы, удерживали советские воины остров Людникова. Так и не отдали его фашистам.
ТИТАЕВ
Ноябрь. Завьюжило. Выпал снег.
Незавидная жизнь у связистов. Снег, непогода, грязь, бомбят самолеты с неба, снаряды вздымают землю, пули разносят смерть — будь к любому готов, связист. Повредило проводку бомбой, оборвало снарядом провод, фашистский разведчик разрушил связь — собирайся, солдат, в дорогу.
В ноябре вновь завязались бои за Мамаев курган. В самый разгар сражения прервалась телефонная связь с командным пунктом дивизии. С командного пункта как раз артиллеристам давали команды к стрельбе по целям. Оборвались теперь команды. Прекратился огонь артиллерии.
На исправление повреждения вышел связист Титаев.
Ползет Титаев вдоль провода, ищет, где произошел обрыв. Висят над Титаевым низкие облака. Метет поземка. Слева неприятельские окопы. Бьют минометы. Строчат пулеметы. Грохочет бой.
Ползет Титаев, впился глазами в провод, ищет конец обрыва. Свистят над солдатом пули. Сбивает с пути поземка.
— Ан не собьешь!.. — крикнул солдат метели. — Ан не возьмешь!.. — крикнул Титаев пулям.
Ползет солдат. А там, на кургане, грохочет бой. И нужен как воздух огонь артиллерии. Понимает это Титаев. Торопится. Метрах в тридцати впереди показалась воронка от взрыва. Вот где оно, повреждение. Десять метров осталось. Пять. Дополз до воронки солдат. Вот он у самого края. Вот лежит провод, рассеченный стальным осколком. Подхватил Титаев один конец. Тянет быстрей второй…
Молчал, молчал телефон на командном пункте и вдруг заработал. Облегченно вздохнул командир.
— Молодцы, — похвалил связистов.
— Так это ж Титаев, — ответил кто-то. — Первой статьи солдат.
Знают Титаева. Любят в дивизии. Ждут в связной роте, когда же вернется назад Титаев. Не возвращается что-то боец. На поиски связиста отправились два солдата. Ползут они тем же следом. Висят над ними низкие облака. Ветер метет поземку. Слева неприятельские окопы. Все так же бьют пулеметы. Стучат автоматы. Грохочет бой. Заработала советская артиллерия. Перекрывает шум боя, радует слух солдатский. Ползут солдаты. Видят — воронка. На краю воронки признали Титаева. Прижался к земле боец.
— Титаев!
— Титаев!
Молчит Титаев.
Подползли солдаты поближе. Глянули — мертв, недвижим Титаев.
На войне солдаты ко многим вещам привыкли. Не удивишь их в сражении подвигом. Но тут…
Оказалось, что в тот момент, когда Титаев, обнаружив обрыв провода, пытался соединить его концы, настигла солдата смертельная пуля. Нет у солдата сил устранить повреждение. Но, прощаясь с жизнью, теряя сознание, в последнюю эту секунду успел солдат поднести провода ко рту. Зажал, как в тиски, зубами.
— Огонь! Огонь! — несется команда по проводу.
И тут же ответ:
— Есть огонь. Как связь, как связь?
— Отлично работает связь.
И снова:
— Огонь! Огонь!
Громили наши войска противника. А там, у края воронки, лежал солдат. Нет, не лежал — стоял на посту солдат.
Стоял на посту солдат.
КРЕПОСТЬ
Не могут фашисты взять Сталинград. Стали утверждать, что Сталинград неприступная крепость: мол, окружают город непроходимые рвы, мол, поднялись вокруг Сталинграда валы и насыпи. Что ни шаг — то мощные оборонительные сооружения и укрепления, разные инженерные хитрости и ловушки.
Не называют фашисты городские кварталы кварталами, пишут — укрепрайоны. Не называют дома домами, пишут — форты и бастионы.
— Сталинград — это крепость, — твердят фашисты.
Пишут об этом немецкие солдаты и офицеры в письмах к себе домой. Читают в Германии письма.
— Сталинград — это крепость, крепость, — трубят в Германии.
Генералы строчат донесения. В каждой строчке одно и то же:
«Сталинград — это крепость. Неприступная крепость. Сплошные укрепрайоны. Неодолимые бастионы».
Фашистские газеты помещают статьи. И в этих статьях все о том же:
«Наши солдаты штурмуют крепость».
«Сталинград — сильнейшая крепость России».
«Крепость, крепость!» — кричат газеты. Даже фронтовые листовки об этом пишут.
А Сталинград крепостью никогда и не был. Нет никаких особых в нем укреплений. Город как город. Дома, заводы.
Одна из фашистских листовок попала к советским солдатам. Посмеялись солдаты: «Ага, не от легкой жизни фашисты такое пишут». Потом понесли, показали листовку члену Военного совета 62-й армии дивизионному комиссару Кузьме Акимовичу Гурову; мол, посмотри, товарищ комиссар, какие небылицы фашисты пишут.
Прочитал комиссар листовку.
— Все тут верно, — сказал солдатам. — Правду фашисты пишут. А как же, конечно, крепость.
Смутились солдаты. Может, оно и так. Начальству всегда виднее.
— Крепость, — повторил Гуров. — Конечно, крепость.
Переглянулись солдаты. Не будешь с начальством спорить!
Улыбнулся Гуров.
— Ваши сердца и мужество ваше — вот она, неприступная крепость, вот они, неодолимые рубежи и укрепрайоны, стены и бастионы.
Улыбнулись теперь и солдаты. Понятно сказал комиссар. Приятно такое слушать.
Прав Кузьма Акимович Гуров. О мужество советских солдат — вот о какие стены сломали в Сталинграде фашисты шею.
19 НОЯБРЯ 1942 ГОДА
Давно уже Ставка Верховного Главнокомандования готовила грандиозный и дерзкий план разгрома фашистов у стен Сталинграда. Генералы Жуков, Василевский, Воронов, другие советские военачальники провели десятки бессонных ночей, разрабатывая детали будущей битвы. Вот как выглядел ее план. Решительным наступлением с севера и с юга окружить фашистов в районе Сталинграда, зажать их в огромное кольцо и уничтожить.
Немало пришлось потрудиться советским людям для того, чтобы Советская Армия смогла выполнить этот план.
