Читаем без скачивания Забытый вальс - Геннадий Бачериков

– А вам тоже страшно было в атаку идти? – робко спросил Вася.

– Дак кому не страшно-то, парень. Там ведь не в игрушки играли, а убивали. Жить-то любому хочется. Это только в кино все наперегонки бегут вперед. А на самом-то деле все канавки да бугорочки примечаешь, куда бы залечь, да еще подальше от ротного и взводного, чтобы первым в атаку не встать. Первого чаще убивают.

– А чего кричали, когда в атаку шли? – с вызовом спросил Сашка.

– Паря, а ты представь, на тебе шинель мокрая, за плечами сидор, в руках трехлинейка, да сапоги на ногах от грязи пудовые. И тебя вперед бегом гонят, чего ты будешь орать? Дышать-то воздуху не хватает. Матерились в основном. Ну, иногда «ура» заорешь вместе со всеми, чтобы себя вроде как ободрить, да показать себе и другим, что ты не один. Политрук или ротный «за Сталина, за Родину» крикнут, так им по должности положено. Конечно если ты рядом, тоже чего-нибудь вякнешь. А если до рукопашной дойдет, тут уж кроме мата ничего не слышно. Ладно, парни, пойду я еще выпью, дело большое сегодня сделали.

После того, как Михаил отошел к костру, Сашка сказал, – Вась, завтра пойдем искать пистолеты. Надо у Кольки спросить, где этот мясной бор. Чего бояться-то, от них, небось, уж одни скелеты в лохмотьях остались. А пистолеты нужно искать у командиров, ремни-то командирские с кобурами целы еще.

Последнюю фразу услышал бесшумно подошедший к ним босой Колька.

– Вы чего, оружие искать собрались?

– Ну да, мы хотим по пистолету найти. Вот бы сходить туда, где нашу армию побили, там, небось, оружия много осталось. Покажешь завтра, где это?

– Да вы че, с ума сошли. Не, я туда не пойду, там нечисто. У нас Борька Пастухов больно смелый был, пошел один и не вернулся. Мужики искали его, так и не нашли. Если отец узнает, что я туда дорогу вам показал, до крови испорет. А если пистолет хотите, так я знаю, где можно взять. На Курдюмовском болоте немецкий самолет лежит. Мы с ребятами за клюквой в прошлом году ходили, да и наткнулись на него. Его, мать рассказывала, зимой наши ястребки сбили как раз над деревней. А он вишь, где упал. Только мы его издали видели, тогда сыро уж больно было, а место там топкое, страшно. А ныне-то лето сухое, дождя давно нет. Слеги на всякий случай вырубим, да и пройдем. А у летчиков пистолеты обязательно бывают.

– Самолет-то какой, истребитель или бомбардировщик?

– Бомбардировщик, наверное. На нем кресты нарисованы и здоровенный, два мотора.

– Так его, может, давно в болото затянуло?

– Да нет, он-то на сухом месте лежит. Вот только до него добраться надо. Давай, завтра с утра скажем, что за ягодами, там и, правда, малинник рядом.

Утром ребят растолкал Колька. Было уже довольно поздно, солнце стояло высоко. Уставшим и захмелевшим парням сегодня спать ничего не мешало. Они бы и еще не вставали, если бы не Колька.

До болота шли часа полтора. Несмотря на засуху, лесная трава была в росе, и все ниже пояса промокли. Наконец лес стал редеть, под ногами зашуршал мягкий мох. Тут остановились, маленьким топориком, предусмотрительно захваченным Колькой из дома, вырубили три березовых жерди.

– Сейчас идите за мной след в след, ступайте только на кочки. Случится провалиться, жердь не бросайте ни в коем разе, – предупредил Колька.

Почва под ногами заметно колыхалась, Вася с Сашей чувствовали себя довольно неуютно, но виду не показывали, стыдно было показать страх перед десятилетним пацаном. Шли, ступая с кочки на кочку, благо их было много. Когда миновали чахлую рощицу, метрах в ста они увидели разрушенный самолет, лежавший почти на боку. Одно крыло было погружено в болото, а второе высоко поднято. Добрались до него не без труда, по ходу впереди синело большое окно воды, которое пришлось далеко стороной обходить.

Когда они подошли к самолету, их поразило, какой он оказался огромный. Около самолета было сухо. Его, видимо, пытались посадить, после того, как он был подбит, и летчики зимой сверху приняли засыпанное снегом болото за луг. После неудачного приземления самолет воткнулся носом в возвышавшийся над болотом небольшой островок. Остекление пилотской кабины было почти цело, триплекс, покрытый трещинами, еще держался на арматуре фонаря. Сашка топориком выбил несколько фрагментов остекления, заглянул внутрь и с криком отпрянул от кабины.

– Ты чего? – удивился Колька.

– Там это… он сидит.

– Кто, он?

– Летчик, наверное, в шлеме… Только у него глаз нет.

Ребята нерешительно замялись, потом Вася сказал:

– Ну и что? Мы же не считали, что придем, и вот тут они в сторонке на тряпочке, пистолеты для нас лежат. А мертвых нечего бояться. У нас в блокаду в сквере во дворе они неделями лежали зимой, пока «похоронка» за ними приедет. Давайте, вот тут, где пролезть можно, стекло выбьем и посмотрим.

Выбили самый большой фрагмент остекления. Вася осторожно, держа топорик в руке, заглянул внутрь. В кабине в одном из кресел висел, наклонившись вперед, пристегнутый ремнями,… нельзя сказать, человек, скорее скелет, в шлемофоне и черной кожаной куртке с двумя сквозными рваными дырами. Пустые глазницы невидяще смотрели вперед, с открытых частей лица и рук свисали какие-то лохмотья. В кабине возле второго и третьего кресел лежали останки еще двоих членов экипажа. Внутренняя дверь, ведущая из кабины в отсек самолета, была приоткрыта и там, в свете, проникающем сквозь многочисленные пробоины в обшивке, были смутно видны лавки вдоль одной стены фюзеляжа и очертания разбросанных останков еще нескольких человек с горбами парашютных ранцев на спине.

Вася высунул голову обратно:

– Там их много, может быть, десант перевозили. Давайте залезем, посмотрим.

В самолете было сухо. Сквозь дыры в остеклении задувал свежий ветер, и слабый запах тления едва чувствовался. Из-за сильно наклоненного пола приходилось держаться за спинки кресел. Преодолевая естественное отвращение, Сашка остро отточенным лезвием топора перерезал поясной ремень летчика и снял увесистую кобуру. Обтерев о штаны, он засунул ее за пазуху. То же проделал и со вторым летчиком, на этот раз кобура досталась Васе, у третьего члена экипажа оружия не оказалось, но зато на тонких костях запястья левой руки у него на кожаном ремешке висели часы. Сашка отстегнул их, покрутил заводную головку, приложил к уху.

– Идут! – с восторгом завопил он.

Колька с Васей, забыв прежний испуг и осторожность, осмотрели двух других летчиков, но их часы оказались разбиты. Хозяйственный Колька сказал: – Давайте один парашют с собой возьмем. Из него знаете, сколько рубах и платьев нашить можно. А у меня три сеструхи и мать.

Топором же отрезали ремни одного парашютного ранца и выбросили его через дыру в фонаре, затем выбрались сами. Сашка с Васей были в приподнятом состоянии. Еще бы, так быстро и просто сбылась одна мечта, да еще и часы, о которых никто из них даже и мечтать не смел. Первым дело парни бросились осматривать свое оружие.

Сашка вытащил из кобуры тяжелый пистолет с рубчатой рукояткой, прицельной рамкой и длинным тонким стволом с мушкой.

– О! Класс – парабеллум.

Вася тоже вытащил свой пистолет, он был очень похож на Сашкин, только меньше по размеру.

– Ну-ка, дай посмотреть, – покровительственно и свысока, как человек понимающий, сказал Сашка. – Это – вальтер. У меня, конечно, получше, но и твой ничего.

Он передал пистолет обратно Васе.

– Может, постреляем? – робко предложил Вася.

– Что, жить надоело?– усмехнулся Сашка, – Их сначала чистить надо. Если в стволе ржавчина, разорвет. Я такой сам разбирал, мне Данилыч, оружейник с полигона показывал. Там все просто, только отвертка нужна. До дома доберемся, у отца инструмент есть, масло ружейное тоже, им мать швейную машинку смазывает.

Ребята подняли брошенные возле самолета корзинки. Ранец с парашютом решили нести по очереди. Выйдя из болота, направились в сторону малинника, который был недалеко. Кусты были усыпаны перезрелыми темно-бордовыми ягодами. Первым делом они от пуза наелись вкуснющей малины, заедая ее черным хлебом, который захватили с собой из дома. Корзинки наполнили быстро, достаточно было наклонить ветку над корзиной и тряхнуть ее, чтобы ягоды сами падали.

На обратной дороге с Кольки взяли слово, что про пистолеты он ничего не расскажет, а часы можно и показать. Все равно надо было как-то объяснять, откуда взялся парашют.

Домой добрались часам к пяти. Подходили к деревне задворками, спрятали пистолеты в одном из стогов, отметив место воткнутым кустиком полыни. Никого из взрослых дома не было, и все трое, взяв удочки, отправились на речку, где они сначала долго купались, а потом до захода солнца рыбачили с лодки на песчаном плесе. Как раз на закате им здорово повезло, одного за другим вытащили пять здоровенных лещей. Домой вернулись уже в сумерках. Там их поджидали Михаил и Колькин отец Павел.

– Так, ну-ка, парни, рассказывайте, откуда это? – спросил Павел, показывая парашютный ранец, оставленный Колькой дома.