Агенты таких организаций, действуя под видом ученых, журналистов, ведущих расследования, консультантов, сеют смуту в рядах посланцев из арабского и мусульманского мира, которые пытаются информировать западное общество о происходящем в их странах. Многие из тех, кому удалось добраться до этих берегов, подверглись злобным нападкам со стороны специальных «групп поддержки» и джихадистских лобби.
Я, наряду со всеми моими коллегами из ученого сообщества, защитниками прав человека и сочувствующими представителями общественности, принимающими участие в активизации внимания к борьбе за свободу в странах арабского и мусульманского мира, тоже подвергался нападениям в прессе и Интернете. С середины 1990-х гг. я начал активно подталкивать американских законодателей к тому, чтобы США проявили интерес к положению меньшинств на Среднем Востоке. В это время уже получил широкое распространение Интернет. Воинственные группировки и тайные агенты обрушились с критикой на мою деятельность, зачастую перемежая ее откровенными угрозами. На меня навешивали те же ярлыки, что и на любого, кто осмеливался бросить вызов авторитарному порядку. Меня называли «сионистом», «агентом Израиля» и много как еще9. Если вы поднимаете тему Южного Судана или Южного Ливана, вас всегда представляют как «сиониста». Демонизация диссидентов и их сторонников была неотъемлемой частью повседневной жизни на протяжении всех 1990-х гг.
Например, в 1999 г. агент происламистского Совета по американо-исламским отношениям (CAIR) Исмаэль Ройер развернул кампанию против моей работы, опубликовав статью, в которой свел все мои исследовательские и преподавательские усилия к моей «принадлежности к ливанским силам, дружественным Израилю». Ройер наводнил Интернет нападками на меня и борцов за права человека, на всех средневосточных диссидентов. Любопытно, что Ройер, принявший ислам (его настоящее имя Рэндалл), вступил в CAIR, заявив, что область его интересов – гражданское право, в то время как сам являлся организатором едва ли не самых боеспособных джихадистских террористических групп в США. В 2002 г. ФБР разоблачило его. Он был арестован за создание вооруженной террористической группировки в Виргинии и отправлен в тюрьму. Тревожно сознавать, что люди, нацеленные на работу с учеными и интеллектуалами, на самом деле являются террористами, обученными убивать своих врагов.
Американское правительство после трагедии 11 сентября раскрыло немало ячеек, в том числе джихадистскую сеть Ройера, но не преследовало джихадофильские неправительственные организации, с которыми он был связан и которые позволяли ему действовать от их имени. Очевидно, что инакомыслящие, живущие в Америке и Европе, не чувствуют себя в безопасности, понимая, что джихадисты, обвиняющие их в «очернительстве», на самом деле прошли подготовку как террористы10.
Дело члена нижней палаты парламента Нидерландов, уроженки Сомали Айан Хирси Али, которой пришлось покинуть страну после жестокого убийства кинорежиссера Тео ван Гога, типично для «охоты на ведьм», ведущейся против посланников свободы из стран Ближнего и Среднего Востока. Али и ван Гог создали короткометражный фильм о судьбе женщин в исламских странах, который показался «оскорбительным» для джихадистов.
Несмотря на устные и письменные нападки, имевшие место в 1990-е гг., я и мои коллеги упорно продолжаем свою кампанию по доведению до американской и европейской общественности объективной информации о положении дел в наших странах.
Нет голосов – нет проблемы
Усилия лоббистов джихадизма и авторитарных режимов привели к прискорбным результатам. Американцы и европейцы оказались не только лишены доступа к информации о том, что происходит в глубинах арабских и мусульманских обществ, особенно в части массового попрания прав человека, преследований, дискриминации женщин и меньшинств. Им еще и перекрыли возможность увидеть нарастание террористической угрозы со стороны джихадизма.
Действительно, поскольку диссидентам, ученым, бывшим дипломатам и другим очевидцам событий на Среднем Востоке всячески мешают информировать общественность, граждане западного мира лишены возможности узнавать объективную информацию, понимать происходящее и поддерживать соответствующую политику. Представление американцев и европейцев о Ближнем и Среднем Востоке формировалось на основе того, что они видели вечером по телевизору, узнавали в учебных аудиториях, слушали за рулем по Национальному общественному радио или Би-Би-Си, читали в утренних газетах. И во всем этом постоянно отсутствовал большой информационный блок. Не было никаких сообщений о том, что в этой части мира граждане живут в условиях деспотизма, этнические и религиозные меньшинства угнетаются, происходит рост радикальных идеологий. В 1990-е гг. общественность не знала, что арабо-израильский конфликт – не единственный на Среднем Востоке, что в Судане происходит геноцид, а в Алжире и Ираке – насильственная ассимиляция, в Афганистане, Иране и Саудовской Аравии – сегрегация по гендерному признаку, что по всему региону применяются пытки, а количество политических заключенных превышает численность населения сектора Газа.
Миллионы бежали из стран Ближнего и Среднего Востока из-за религиозных и политических преследований, и лишь счастливчикам удалось устроить свою жизнь на Западе. Голоса беженцев со Среднего Востока, пытавшихся объяснить причины своего переселения, не были услышаны на их новых родинах. Невероятно, но жертвам угнетения, добравшимся до европейских и американских берегов, мешали донести свои сообщения, в отличие от диссидентов, бежавших от коммунистических режимов. В то же время множество «политических беженцев» из числа исламистов переселялись на Запад и становились «звездами» академических и журналистских дискуссий. Западная интеллигенция приветствовала как героев членов вооруженных формирований салафитов и панарабистов, которые подвергались репрессиям со стороны авторитарных режимов. Но христиане, либералы или женщины, преследуемые исламистами или любыми другими режимами, не получали микрофона и, хуже того, были демонизированы западной элитой.
В течение 1990-х гг. я много раз выступал как свидетель-эксперт в иммиграционных судах США от имени тех, кто искал политического убежища. Как профессор в области международных отношений, я представлял свое видение обстановки в странах, из которых бежали эти люди. Мне доводилось давать показания по делам людей самых разных религиозных взглядов и этнического происхождения. Во время этих тяжелых слушаний в иммиграционных судах я обнаружил, что у судей и представителей правительства недостаточно информации относительно положения дел с правами человека на Среднем Востоке. От некоторых вопросов, которые мне задавали, я просто терял дар речи. Ни судья, ни представители иммиграционной службы понятия не имели о сирийской оккупации Ливана, о подавлении баасистским режимом сирийской оппозиции, о положении меньшинств во многих арабских странах или о том, какие страны отказываются принимать политических беженцев. Доклады Государственного департамента не всегда помогали, даже если были написаны в очень суровом тоне. Вот почему политическим беженцам зачастую приходилось нанимать профессора для выступлений в роли свидетеля-эксперта.
По ходу некоторых из этих судебных слушаний я обнаружил и нечто более тревожное. Дела жертв преследований ставили под сомнение, каждое требовало своей системы доказательств. Но оказалось, что и джихадисты ухитрялись превращать свои идеологические программы в «дела о преследовании». В 1990-х гг. появлялось множество сюрреалистических заявлений и извращенных мнений. Например, в ходе одного заседания мне был задан вопрос о положении коптов-христиан в Египте. Это было связано с тем, что одна молодая женщина подала заявление о предоставлении ей политического убежища в США, поскольку опасалась, что ее похитят представители организации «Джемаа Исламия», террористической группы, которая позднее вошла в федерацию, возглавляемую «Аль-Каидой». Судья наклонился ко мне и сказал: «Очень странно, профессор Фарес, но после ваших показаний я понял, что принял неправильное решение по предыдущему делу». Я спросил, почему. Он ответил: «Я предоставил убежище члену этой группы, который заявил, что его преследовало египетское правительство по религиозным мотивам». Я объяснил судье, что Египет – мусульманское государство, а «Джемаа Исламия» хочет свергнуть режим и сформировать джихадистское государство. «Ваша честь, они хотят сменить авторитарное правительство, это верно, но на тоталитарный режим». Судья был просто ошеломлен тем, что он, из-за недостатка информации, предоставил политическое убежище человеку, чья группа принимала участие в преследованиях коптов и, в перспективе, могла переключиться и на египетских женщин.
